Страница 46 из 74
Однако это не помешало ей оглядеться с любопытством. Её взгляд скользнул по пространству, изучая детали моего небольшого, но уютного мира.
Небольшая двухкомнатная квартира в хорошем районе города: большие окна, широкие подоконники, на которые я набросала разномастных подушек — удобное место, чтобы сидеть с книгой или чашкой чая. Стеллажи, заставленные книгами, пестрили разными названиями и обложками. Рабочий угол с аккуратно сложенными бумагами и ноутбуком, небольшой диван с шерстяным пледом, который всегда лежал на одном и том же месте. Вместо телевизора — имитация камина, возле которого я любила сидеть в вечера, когда казалось, что весь мир замер.
— Уютно у тебя, — тихо сказала Кира, всё ещё осматриваясь. Её голос был слегка хрипловатым от слёз, но в нём звучало лёгкое удивление.
Я кивнула, бросив сумку на ближайший стул.
— Спасибо. Надеюсь, тебе здесь понравится, — ответила я, снимая обувь.
Она подошла к одному из подоконников, осторожно дотронулась до подушек и обернулась ко мне.
— Можно я тут…?
— Располагайся где хочешь… — пожала я плечами. — В этом доме правило только одно — каждый убирает за собой.
— Спасибо, — она забралась на подоконник с ногами, устало закрыв глаза.
Я видела насколько она была вымотана, насколько издергана. Наверное, хорошо понимала ее — стоило мне только на минуту отпустить свои чувства, как и меня захлестывали страх и отчаяние.
— Кира… — мягко позвала я, не желая нарушать тишину, но всё же чувствуя, что надо что-то сказать. — Ты чай будешь?
Она отрицательно помотала головой, не отрывая взгляда от окна. Её глаза, такие усталые и грустные, смотрели куда-то вдаль, в ночную темноту, словно там был ответ на её вопросы.
Я села рядом с ней, забравшись на подоконник так же, как она, и подтянула ноги под себя.
Мы даже не включили свет. Комнату наполнял мягкий полумрак, создаваемый отблесками моего искусственного камина. Его тихое мерцание казалось почти успокаивающим, как огонь, который согревает в холодный вечер.
Кира молчала, её лицо оставалось задумчивым и напряжённым, на щеках застыли дорожки слез. Я знала, что сейчас ей нужно просто присутствие, не слова, не уговоры. Просто чтобы кто-то был рядом.
— Спасибо… что приютила меня…. — глухо сказала она, по прежнему не глядя на меня.
— Не за что….
Я видела, что она хочет спросить что-то ещё. Её губы чуть поджимались, взгляд время от времени скользил в мою сторону, но каждый раз она снова отворачивалась. Или боялась, или не решалась.
— Алина… — наконец, она всё-таки повернула ко мне лицо. Её глаза были серьёзными, полными какого-то глубокого, почти детского вопроса, от которого я сама почувствовала напряжение. — Ты любишь папу?
Этот вопрос прозвучал так тихо, что я на мгновение засомневалась, действительно ли она его задала. Я встретила её взгляд, пытаясь найти в нём подсказку, зачем она это спросила, но в её глазах было только ожидание.
И все у меня внутри раскололось на осколки от осознания горькой правды, которую я боялась признать даже себе. От той правды, что пришла слишком, слишком поздно. От острой боли, от тоски и ощущения бездны, в которую я падаю. От осознания вранья, которого я нагородила самой себе, защищаясь от чувств, делающих меня слабой.
Я выдохнула и, на секунду задумавшись, ответила так же тихо:
— Да, Кира. Люблю.
— Почему… ты не с ним? Не там, в больнице?
Я замерла, ощутив, как внутри всё сжалось от боли. Этот вопрос был одновременно простым и ужасно сложным.
— Потому что там твоя мама, — наконец сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Его жена.
Я сделала паузу, собираясь с духом, чтобы договорить.
— Мне там не место, Кира, — добавила я, чувствуя, как от жестокости этих слов у меня перехватывает дыхание. — Мое место здесь. С тобой. С компанией. Чтобы, когда Даниил придет в себя, он знал, что ты в безопасности, а его детище — работает и ждет его.
Но я не могла позволить себе лгать. Ни ей, ни самой себе.
Кира молчала, её взгляд устремился куда-то в сторону, на игру теней от камина. Казалось, она пыталась осмыслить мои слова, найти в них ответ на собственные, не заданные ещё вопросы.
— Она тоже любит его… — эти слова дались мне не просто. Голос предательски дрогнул, но я не отводила взгляда от Киры. — Мы обе любим… Каждая по-своему.
Кира повернула голову ко мне, её взгляд был напряжённым, но внимательным.
— Но у неё больше прав находиться там, — продолжила я, чувствуя, как сердце сжимается от этих слов, но всё равно говоря правду. — Она его жена. Она — часть вашей семьи.
Я отвела взгляд, глядя на отблески света на полу.
— Так что… возможно… ваша семья ещё сможет восстановиться, — произнесла я тихо, словно боялась сломать хрупкую тишину.
Кира не ответила сразу. Она смотрела на меня с таким выражением, словно пыталась понять, верю ли я сама в то, что только что сказала. Затем её губы чуть дрогнули, и она тихо прошептала:
— А ты? Ты будешь за него бороться?
— Нет, Кира. Не буду, — сказала я, глядя ей прямо в глаза.
Кира нахмурилась, будто ожидая большего, но я продолжила, стараясь говорить спокойно и ровно:
— Люди — не собаки, не вещи и не рабы. Любовь нельзя вымолить, выпросить или заслужить. Она или есть, или её нет.
Я сделала паузу, позволяя этим словам проникнуть в неё.
— Если твой отец любит твою маму — я признаю поражение, уйду в сторону, исчезну из вашей жизни навсегда.
Кира хотела что-то сказать, но я мягко подняла руку, останавливая её.
— Я не стану никого обвинять в том, что так произошло. Не буду считать, что он мне чем-то обязан. Я люблю, Кира, твоего отца. Но в первую очередь — я его уважаю. Его и его выбор.
Мои слова прозвучали твёрдо, хотя внутри меня всё дрожало от осознания того, что я только что сказала.
— Но…. тебе же будет….
— Больно? Да, будет. К сожалению любовь приносит не только радость. Но моя боль не меняет ничего. Я ничем не обязана твоей матери, Кира, поэтому у меня нет вины перед ней. И я не стану и задавать себе вопросы почему он выбрал не меня. Выбрал. Не потому, что я хуже или лучше, а просто потому, что выбрал ту, что ему дороже.
Она молча смотрела на меня, и ее карие глаза умоляли продолжать.
— Но знаешь, Кира…. — я на секунду прикрыла глаза, — я лучше увижу его снова с твоей мамой, чем…. Пусть он остается в твоей семье, но пусть живет, понимаешь?
Слезы хлынули из ее глаз, и из моих тоже. Она порывисто обняла меня за плечи, прижалась и заплакала. Заплакала горько, навзрыд, сотрясаясь от мучительной боли. И я плакала вместе с ней, гладя девочку по русым волосам, прижимая к себе, ломая все барьеры, которые удерживали меня от чувств и привязанностей.
26. Анна
Я не находила себе места, вышагивая из угла в угол по холлу больницы и ожидая звонка Лики, Бори или, возможно, Киры. Но минута проходили за минутой, а мне так никто и не звонил. И я уже не знала, плакать мне, злиться или звонить в полицию и сообщать о пропаже ребенка. В родительском чате меня уверили, то ни к кому домой Кира не приходила, а это означало только одно: или она совершенно одна на улице или…
О последнем или думать не хотелось. Но слишком хорошо помнила кадры с катка: Даниил держит за талию свою дрянь, а Кира носится рядом с ними с подругами.