Страница 18 из 20
Найманы тоже остановились, и он не собирался вводить их в курс дела.
— Мы рисковали, конечно, отправляясь к Белой горе, — колдун опустил глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом. — Но интриги, яды — это всё-таки не сражение малого отряда с гораздо большим. Посмотри на наших воинов?
Он указал на найманов, уже рассевшихся на камнях. Ходить по горам тяжело, а дорога закончится в сумерках. Воины пользовались любой остановкой, чтобы передохнуть.
— А что в них не так? — пожал я плечами. — У врагов пехотинцы не сильно-то лучше обучены.
— Лучше, — не согласился Нишай. — Подчинившиеся мне найманы — всадники, потерявшие волков. Они не смогут противостоять пешим мечникам, даже будь наши силы сопоставимы. Ты слишком рискуешь, спускаясь с таким отрядом. Оставайся здесь.
— Нишай, ты спятил? — Логики в словах колдуна я не видел никакой. — За нами идёт ещё полторы дюжины…
— Это охотники, а не воины!
— Точно спятил, — улыбнулся я с облегчением. — С чего ты взял, что охотники не будут убивать тех, кто жёг их аилы, убивал детей и женщин?
— Допустим. Но и мой ум светел, как никогда, — покачал головой Нишай. — Жди здесь. Накорми, как следует, Мавика. Я придумаю хитрость, чтобы продержаться до появления в небе твоих волчьих всадников с диких гор.
— А если не придумаешь? — улыбнулся я, пытаясь перевести этот странный спор в шутку. — Наши торопятся, но Сурлан вчера не сумел прочитать по огню, успеют ли они сегодня к ночи достичь Белой горы. А в ночь всадники не пойдут: волки не люди, им нужен отдых.
— Значит, мне нужно продержаться до утра, — серьёзно кивнул колдун.
— Нет, Нишай, — рассмеялся я. — Мы начали этот поход вместе — вместе и завершим. И вместе будем придумывать хитрости. Или сражаться. Два меча — всегда лучше одного.
— Заяц, послушай меня! — нахмурился Нишай. — Остановись!
— Да почему⁈
— Потому что боя этой ночью не избежать!
— И что?
— А то, что… — он запнулся. — Сколько я знаю тебя — ты пытался решать дела миром и договором! Здесь так не выйдет! Шудур хочет моей смерти и не станет говорить! Остановись! Шудур истощит силы, сражаясь со мной! У тебя будет больше шансов захватить перевал!
Я сел. Достал из поясной сумки сушёное мясо. Оттолкнул наглую волчью морду и сунул полоску в рот.
Этот бред надо было как-то переварить.
— Давай перекусим, что ли? — попросил я.
Сурлан покачал головой, не соглашаясь с моим решением.
Я помнил, что место неподходящее для стоянки, но как идти дальше, если Нишай вдруг съехал с катушек?
Мастер чёрного слова со вздохом сел рядом со мной. Попросил воды.
— У тебя какая-то каша в голове, — сказал я, протягивая ему бурдюк. — Ты болен? Почему я должен сидеть тут и развлекаться зрелищем твоего поединка с Шудуром?
— А почему — нет? — спросил он, сделав глоток. — Ты сумел договориться со мной, договоришься потом и с Шудуром.
Я отнял у Нишая бурдюк и тоже глотнул воды. Он за кого меня принимает?
— Шудур — мразь, — пояснил я терпеливо. — Он кормит драконов детьми и готов бросить в огонь перевала мальчишек. Ты меня плохо понял, Нишай. Я не договариваюсь с мразью. Если бы я почуял в тебе вот это же, чёрное, как вода из озера Эрлика, никто не стал бы с тобой говорить. Я даю шанс человеку, если есть самая маленькая надежда, что он — человек. Но там, внизу, мне говорить не с кем. Попил? Вставай и пойдём!
Но Нишай замер, уставившись в землю.
— Ну? — рявкнул я, начиная злиться. — Ты идёшь со мной или нет? Или я один отрублю башку этому Шудуру!
— Кай, — головы колдун не поднял. — Я хочу, чтобы мы поговорили вдвоём, сглазу на глаз.
— Хорошо, — пожал я плечами.
И махнул Сурлану, чтобы его люди отошли в сторону.
— Что ты ещё мне хочешь сказать?
— Я… — колдун вздохнул. — Ты знаешь, что твою жену зовут не Шасти? Её настоящее имя Нангай, она дочь колдуна Нгайалая и племянница брата императора?
— Знаю, — кивнул я. — И что такого?
— Мы росли вместе с ней детьми, — продолжал Нишай. — Я целовал её в кустах цветущего маральника, когда ей было пять зим.
— Я должен сейчас ревновать? — Вот тут я уже сбросил злость и серьёзно задумался.
Идиотом Нишай не был. Он чего-то добивался от меня этими разговорами, но чего?
— Я увидел Нангай в твоём лагере и понял, что всегда любил её, понимаешь? — спросил колдун.
— Ну и молодец, — согласился я. — Если меня убьют, она не останется одна.
— Да что ж ты непробиваемый-то такой! — закричал Нишай и вскочил с камня. — Я же прошу — останься здесь!
— Пока не объяснишь почему, даже не надейся. — Я тоже встал. — Зачем тебе это?
Нишай нахмурился, опустил голову и выпалил:
— Я не могу рисковать тобой!
Нет, вот сейчас он не врал. И стал немного похож на Бурку своей горячностью, хотя казался мне парнем выдержанным и даже холодным.
— Из-за Шасти? — спросил я.
Нишай обречённо помотал головой и сказал, далеко разрывая слова:
— У меня… никогда… не было друзей, понимаешь ты это? Может, я обманываюсь в тебе. Но я хочу обманываться. И не хочу, чтобы ты погиб из-за меня. Это — моя война, понимаешь?
— Ну тогда успокойся. — Я хлопнул его по плечу — идём, мол: — У меня свои цели. И я не смогу погибнуть, пока не сделаю то, что должен.
— Что? — Нишай вздёрнул голову и уставился на меня.
— Я — Гэсар, посланник Тенгри. Его Белый Заяц. И пока я не сделаю то, зачем меня послали в долину Эрлу — убить меня просто нельзя.
Ну что я ещё мог сказать, если здешние верят только в такую пургу?
Нишай потёр лоб и серьёзно кивнул.
— Ну, хорошо, — выдавил он. — Про это я не подумал. Тогда идём, Кай!
— Поднимаемся! — заорал Сурлан.
Слух у него отличный, думаю, он прекрасно слышал наш разговор и отойдя на пару десятков шагов.
Найманы зашевелились, поднимаясь с камней.
Сурлан подошёл к нам и встал рядом, вопросительно глядя на меня.
— Ну, говори и ты? — спросил я. Не ожидая уже и от него ничего хорошего.
— У меня вопрос к колдуну? — сообщил воин.
Нишай кивнул, и я озвучил:
— Валяй!
— Наши охотники тоже хотят взять боевое оружие, — объявил Сурлан. — Однако двоим из них нужно снять клятву. Колдун может её принять?
Нишай недоумённо нахмурился, и я пояснил:
— Многие охотники владеют оружием не хуже воинов, особенно луками и копьями. Но они дают клятву не убивать людей. При необходимости шаманы её снимают.
— Ну, так не вопрос… — глаза Нишая сузились.
Я понял, о чем он думает. Что не магические клятвы — бред. Охотники давали их собственной совести. Почему бы колдуну не переложить их грехи на свою? Она же и без того чёрная.
Сурлан сделал знак охотникам подойти.
Нишай с умным лицом заявил, что забирает слова их клятвы себе. Он умеет, он — мастер слов!
Лица охотников посветлели. Оба были крепкими, хорошо сложенными мужиками. Они ходили на медведя, почему бы им не поохотиться на Шудура?
Третий охотник, видимо, был свободен от клятвы не убивать людей. Он уже потрошил мешки, выискивая в наших запасах стрелы, что лучше годятся на человека.
— Вот видишь, — сказал я Нишаю. — У тебя теперь полных четыре дюжины воинов. Не так уж мало, не раскисай. Может, ещё кого на свою сторону перетянем?