Кровавая схватка

Она обвила его руками, закинула ноги ему на бёдра, а он уткнулся головой ей в шею.

Положив голову ему на грудь, она могла слышать прерывистое дыхание, эхом отдающееся глубоко внутри, медленное, ритмичное биение его ликанского сердца. Сердце, которое, как она теперь знала, было разорвано на части во второй раз. Она прижала к нему свою ладонь. Если бы она могла сшить его обратно, она бы это сделала. Но она знала, что эта рана должна быть незаживающей и открытой. Ему нужно было какое-то время пустить кровь. И она не собиралась оставлять его, пока кровотечение не остановится.

Она не могла придумать, что ещё сказать, потому что было только одно — единственное, что горело у неё внутри. Слова, которые она произнесла, не сдерживаясь.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она.

И хватка Джаска усилилась.

ГЛАВА 36

Джаск не хотел отпускать Фию. Буквально за то короткое время, что он держал её в объятиях, он потерял себя. Потерялся в утешении её прикосновений, в словах, которые она произнесла так мягко, так искренне. Слова, которые ему нужно было услышать, как никогда раньше.

Слова, которые придали ему сил.

И сильным ему нужно было быть сейчас больше, чем когда-либо. Он сдался в прошлый раз, когда испытывал такую сильную боль, такое большое горе.

Но не в этот раз.

На этот раз он не замыкался в себе, теряясь во тьме собственной жалости к себе и гнева. Он будет горевать и оплакивать, когда закончит, и не раньше.

И вместо того, чтобы набрасываться на любого, кто встанет у него на пути, как в прошлый раз, на этот раз заплатят только те, кто несёт ответственность. Потому что они заплатят. А если он погрязнет в своих страданиях, этого не произойдёт.

Стая нуждалась в нём сейчас больше, чем когда-либо. Он был их лидером, и он возьмёт себя в руки. Речь шла о стратегии, о быстром продвижении вперёд.

И на этот раз у него было больше причин, чем у них, чтобы выкарабкаться — теперь у него была Фия.

Он осторожно отстранил её от себя.

— Со мной всё в порядке, — сказал он, увидев беспокойство в её глазах. Он откинул назад её волосы и нежно обнял её лицо.

— А ты?

— Прости.

Он нахмурился.

— За что?

— Забрала тебя у твоей стаи.

— Я отделился от своей стаи, Софи, потому что у меня не было выбора. Но теперь я вернулся.

Он посмотрел за дверной проёма туда, где Корбин, расхаживавший взад-вперёд, остановился.

Его друг понял намёк и вошёл.

Фия точно так же поняла намёк и заняла своё место слева от Джаска, в то время как Корбин занял своё справа.

Джаск откинул голову на камень и посмотрел на стену впереди, избегая боли в глазах друга — всего, что могло бы ещё больше усилить его собственную агонию.

— Кто, твою мать, стал бы это делать? И зачем? — спросил Корбин. — Что они получат, уничтожив таким образом нашу линию жизни, если только они не хотят уничтожить нас?

— Ты не хуже меня знаешь, что это дело рук властей. Я не знаю, вовлечён ли ОКТВ напрямую или просто закрывает на это глаза, но они каким-то образом вовлечены.

— Ты думаешь, это месть? За то, что пошёл против них?

— Если это так, то они ожидают тотального взрыва.

— Ты думаешь, это то, чего они хотят? Наконец-то превратить нас в монстров, которые им нужны… получить идеальный предлог, чтобы перебить нас всех?

— Я этого не исключаю.

— Тули где-то там, без лекарств, — напомнил ему Корбин. — Через несколько дней каждая косточка в её маленьком тельце сломается. Каждое сухожилие и мышца будут растянуты до невыносимой длины. Она превратится в животное, не знающее, что думать и что чувствовать, или как контролировать все первобытные побуждения, бушующие в ней. Мы должны остановить это.

— И мы это сделаем, — сказал Джаск, встретившись взглядом со своим другом и удерживая его.

Джаск поднялся на ноги, провёл руками по волосам и схватился за голову, повернувшись к ним спиной и уставившись в стену.

Хотя, как, чёрт возьми, он собирался противостоять невидимой армии и в то же время защищать свою стаю, особенно находясь в стенах Блэкторна и Лоутауна, он понятия не имел.

Ему нужно было подумать.

— Иди к Калебу, — сказал Корбин. — Скажи ему, что кто-то заплатил Альянсу за убийство его и Джейка. Перетяни его на свою сторону. Если кто-то и может проникнуть в этот район и выяснить, что происходит, так это он. Если кто и пойдёт против властей, кроме Кейна, так это Калеб. Он единственный вампир здесь, кроме Кейна, который достаточно облажался, чтобы сделать это.

— Я не пойду к Калебу.

Даже если бы он мог, он бы этого не сделал. Он не обращался ни к какому вампиру за помощью.

— Тогда иди к Кейну. Расскажи ему, что произошло. Это тоже вторжение на его территорию. Он снова мог бы стать чертовски могущественным союзником.

— И посмотри, что произошло в прошлый раз, когда я заключил с ним сделку. Однажды он подвёл меня; я больше не дам ему такой возможности. Он даже может быть причиной того, что мы страдаем от этого возмездия, — сказал Джаск, поворачиваясь к ним лицом. — И если это так, то он…

Джаск почувствовал это, но спохватился слишком поздно. Чужой запах теперь подтверждался движением в уголке его глаза.

Дэниел стоял в дверном проёме, направив пистолет прямо в голову Джаска.

Он потерял бдительность. Он фатально потерял бдительность.

Но секундой позже другая фигура возникла позади нападавшего, рука Дэниеля, державшая пистолет, вывернулась в сторону, и он выстрелил. Фигура обхватила рукой горло Дэниеля в удушающем захвате, сжимая до тех пор, пока каждая конечность Дэниеля не напряглась.

— Я так не думаю, — прошептал Кейн ему на ухо.

ГЛАВА 37

Кейн Мэллой остался стоять на пороге, менее чем в трёх метрах от неё, и по выражению его глаз София поняла, что ему потребовалось меньше секунды, чтобы понять, кто она такая.

Судя по лёгкому, короткому наклону его головы, ему потребовалось ещё секунда, чтобы уверовать в это.

Кожу Софии покалывало, когда прищуренный взгляд магистра вампиров не отрывался от неё, пока она, спотыкаясь, поднималась на ноги. В этот момент она смогла точно понять, почему он оказал такое влияние на стольких людей. Кейн был достаточно силён в репутации, но во плоти, при зрительном контакте с ним, он завораживал.

Вот почему во всех исследованиях серрин, которые она проводила, ведьмы без колебаний схватились бы с любым вампиром — за исключением, казалось, Калеба Дехейна и магистра вампиров. Магистры предназначались для самых могущественных серрин — самых опытных, самых бесстрашных, самых смертоносных. И, стоя там, застыв на месте и глядя на него в ответ, она поняла, как далека она от любой такой серрин.

И, зная то же самое, Джаск дёрнул её за себя, создав барьер между ней и Кейном.

Корбин, вскоре поднявшийся на ноги, несмотря на боль, немедленно оказался рядом со своим другом.

И она ничего не могла сделать, кроме как неподвижно стоять посреди надвигающейся кровавой бойни.

— Как будто ночь и без того была недостаточно сложной, — заметил Кейн, снова переводя взгляд на Джаска.

— Какого хрена ты здесь делаешь, Кейн? — спросил Джаск.

— Простого «спасибо» было бы достаточно, — сказал он, ударив запястьем Дэниеля по наличнику, заставив того выронить пистолет — в сопровождении с болезненным вздохом — на пол.