Кровавая схватка

Он вытащил из кармана один из пакетов и показал его Рони.

— Мы справились, сынок, — сказал он. — Благодаря тебе мы получили необходимую нам куркуму. Ты спас нас.

Рони попытался улыбнуться, но эта попытка только заставила его поморщиться.

— Ты… — Рони хватал ртом воздух. — Верни наших детей, — сказал он, явно из последних сил сжимая руку отца — рукой, которая теперь была ледяной. — Никто… — он снова хватал ртом воздух. — Не поимеет… нашу стаю… верно?

Джаск кивнул.

— Никто.

Рони снова попытался улыбнуться. У него не совсем получилось.

Его рука безвольно опустилась.

Его грудь перестала двигаться.

Горло Джаска обожгло. Он не мог дышать. Образ его сына расплывался из-за воды, застилавшей его глаза.

От воды, в которой он тонул.

Он упал на колени. Каждый защитный механизм говорил ему, что это не по-настоящему, что этого не произошло.

Вырвавшийся крик встревожил даже его самого, как будто он исходил от кого-то другого. Душераздирающий вопль, который вырвался откуда-то из глубины: дикий и примитивный. Что-то, что требовало крови.

Что-то, что взывало к мести.

* * *

София вздрогнула и отпрянула от дверного проёма.

Она видела только проблески того, что происходило — и Корбин, и Солстис преграждали путь. Но она достаточно напряглась, чтобы расслышать всё.

И боевой клич, эхом разнесшийся по комнате, пронзил её, как тупой клинок, прямо в сердце.

Она прижала ладони ко рту и прижалась спиной к стене.

Было достаточно увидеть последствия на лужайке, увидеть осквернение их посевов, услышать, что они забрали детей — забрали Тули. Но теперь, зная то, что она знала об отношениях между отцом и сыном, изнутри раздался её собственный боевой клич — безмолвный крик ярости, которого она никогда не испытывала.

И пока эмоциональная агония Джаска, боль и горе рикошетом разносились по комнате, она не могла думать ни о чём, кроме как добраться до него. О том, чтобы обнять его. О том, чтобы сделать всё возможное, чтобы доставить ему хоть какую-то толику утешения.

Она оттолкнулась от стены, чуть не наткнувшись на Корбина, когда попыталась протиснуться в щель между ним и Солстис. Но Корбину это не понравилось.

Он протянул руку через проём, выставив её как непроницаемый барьер.

— Нет, не надо.

Она отступила на шаг, сжав руки в кулаки.

— Мне нужно его увидеть.

— Нет, — сказал Корбин. — Тебе нужно оставить его в покое.

Несмотря на то, что она знала, что это бесполезно, она снова шагнула вперёд, готовая оттолкнуть Корбина в сторону, если понадобится. Но Корбин сомкнул руки на её плечах и прижал её спиной к стене. Солстис быстро тихо закрыла дверь, чтобы оградить Джаска внутри.

Глаза Корбина не были ликанскими глазами, пронизанными той дружественностью, которую она знала и доверяла с Джаском — это был предупреждающий взгляд незнакомца. Незнакомца, который едва держался на ногах от собственного гнева и горя.

— Ему нужно побыть одному.

— Я хочу его видеть.

— Дело не в том, чего ты хочешь. Сейчас он не безопасен.

— Он не причинит мне вреда.

— Нет, — сказал он, в его тоне слышалось нетерпение. Он прищурил глаза. — Не говори так, будто ты его знаешь. Ты ничего о нём не знаешь.

— Я знаю, что Рони значил для него.

Его глаза вспыхнули, но затем он снова нахмурился.

— Тогда ты также поймёшь, что значит для меня Тули. Так что ты должна понять, что сейчас не время спорить со мной. Никто туда не зайдёт.

Негодование, исходившее от него с бешеной силой, заставило её на мгновение замолчать. Ровно настолько, чтобы Солстис успела подойти и нежно положить руку на плечо своего партнера.

— Пусти её, Корбин. У нас было достаточно конфликтов за одну ночь.

Корбин ещё секунду пристально смотрел на Софию, прежде чем отвернулся. Он отступил к двери и прислонился к наличнику, явно прислушиваясь к тому, что происходило внутри.

Удары, треск ломающегося дерева внутри заставили её снова вздрогнуть.

— Подыши свежим воздухом, — сказала Солстис Софии, и всё в ней было на удивление спокойным, несмотря на затянувшееся страдание в её собственных глазах. — Джаск найдёт тебя, когда будет готов.

Акт доброты или просто вежливости со стороны Солстис, но от этого всё равно у Софии свело грудь.

— Я боюсь за него.

— Джаск силён, — сказала Солстис. — Нам нужно дать ему время вспомнить об этом.

София плотно сжала губы. Она оглянулась на Корбина. Она была посторонней — вот что она должна была помнить. Она не была частью стаи — не так, как сказал Джаск, не так, как она начала себя чувствовать.

Они гневались на неё. Даже ненавидели её. Она забрала у них Джаска, когда они больше всего в нём нуждались. Она повела его на поиски и, в итоге, он бросил свою стаю на произвол судьбы.

Солстис этого не говорила. Корбин этого не говорил. Но она видела это в их глазах. Их маленькую девочку забрали из-за неё. Ликаны погибли той ночью из-за неё. Мир Джаска развалился на части из-за неё.

— Я верну её, — сказала София. — Я помогу. Мы вернём их всех обратно — Тули, остальных…

Корбин развернулся к ней с такой скоростью, что она отшатнулась.

— Это не какое-то фантастическое приключение, ты, глупая, наивная маленькая девочка! — рявкнул он. — Это реальность. Это Блэкторн. Люди умирают. Люди там погибли. Хорошие люди. Не смей, твою мать, стоять, как будто ты хоть немного понимаешь, о чём говоришь!

Он направился обратно к двери. Без сомнения, это было единственное, что он мог сделать, чтобы сдержать себя.

Как она вообще могла подумать, что стоит попытается утешить ликана? Ликана, на территорию которого вторглись, а его сына убили из-за неё.

Она была глупой. Она была наивной. Корбин был прав.

София попятилась, а потом повернулась к ступенькам. Она должна была что-то сделать. Сделать что-нибудь, чтобы исправить эту ситуацию к лучшему.

— Подожди! — крикнула Солстис.

Она снова обернулась.

Солстис схватила Корбина за руку, когда он в замешательстве уставился на неё сверху вниз.

— Дай ей побыть с ним пять минут, — сказала она.

— Он не… — начал Корбин, но Солстис только крепче сжала его руку.

— Пусть он решает, — сказала Солстис. — Может быть, она именно то, что ему нужно.

Она открыла дверь и жестом пригласила Софию войти.

С колотящимся сердцем София проскользнула между ними в комнату.

Только тогда, увидев Рони воочию, разрушенные гробы, разорванную в клочья куртку Джаска, пакеты с куркумой, брошенные в стены, она в полной мере поняла причину мучительного крика Джаска.

Теперь он молча сидел на полу, прислонившись спиной к каменному столу, подтянув колени к груди и обхватив голову руками, которые покоились на них.

Она не могла придумать, что ещё сделать.

Она опустилась на колени, потянулась и положила ладонь ему на плечо.

Он поймёт, что это она — не только по её прикосновению, но и по её запаху. Он может отшвырнуть её, если захочет, чего она, без сомнения, заслуживала, но это не остановит её попыток.

Она убрала его руку с колен и втиснулась между ними.

Его реакция была мгновенной. Но вместо того, чтобы оттолкнуть её, он крепко прижал её к своей груди.