Жестокие наследники

Куинн вскинул руку в воздух.

— И кто, по-твоему, трахается с внуком Грегора? — он указал на меня. — Она! Итак, мне жаль, если вы разочарованы тем, что я решил помочь ему, но я не доверяю ни ей, ни её маленькому жениху. Ты знала, что у неё пыль? Она пыталась солгать мне об этом, но я её видел!

Кира хмуро посмотрела на него, потом на меня.

— Ты можешь использовать свои силы?

— Нет. Но по какой-то причине, — я показала свою татуированную ладонь, — я смогла манипулировать пылью, которую конфисковала перед приходом сюда.

Её губы сжались в тонкую линию.

— Круз знал об этом, — добавила я.

— А я нет, — отрезала Кира.

— Я не знаю тебя, Кира. Я не знала, могу ли тебе доверять.

— Ты и Круза не знаешь, принцесса.

— Верно, но мне казалось, что я знаю его по рассказам Ибы. Я приношу извинения за то, что не доверяла тебе.

С другой стороны, если бы я доверяла ей, она могла бы рассказать Куинну, и это могло бы изменить исход моей битвы.

Над нами воцарилась тишина, прерываемая судорожным вздохом. Куинна.

— У тебя яблоко.

Когда он повернул голову обратно к вершине утеса, Кира процедила сквозь зубы:

— Он мёртв, Куинн.

Я хотела, чтобы это было правдой.

— Твой союзник мёртв. Ты поставил не на того фейри.

Краска отхлынула от его заросших бакенбардами щёк. На секунду мне показалось, что он может попытаться убежать и спрятаться, что, учитывая размеры этой камеры, было бы неэффективно, хотя и инстинктивно.

— Полагаю, ты ждёшь, что я сейчас откушу яблоко, — пробормотал он.

Я склонила голову набок.

— Сегодня я убила человека, потому что либо он, либо я, и я выбрала себя, но у меня нет никакого желания убивать ещё кого-то.

Я снова перевела взгляд на вершину утёса, желая, чтобы Римо поторопился.

Куинн направился ко мне.

— Дай его мне.

Круз встал между нами.

— Что ты хочешь с ним сделать, Куинн?

— Я хочу съесть эту чёртову штуку и покончить с этой жалкой жизнью.

Круз положил руку на плечо мужчины, но Куинн стряхнул её.

— Они собираются прийти…

Он фыркнул.

— Да, и тебя провозгласят героем, но мы с Кирой навсегда останемся злодеями… предателями. А я теперь тем более.

— Куинн, — прошептала Кира его имя, выходя из воды. — Ты обещал не оставлять меня.

— Теперь у тебя есть все они. Я тебе не нужен.

— Ты очень нужен мне.

Дрожь сотрясла гордую линию её плеч, отчего золотые когти и клыки, обвивавшие её горло, зазвенели и рассыпались буйными блестками по мокрому песку.

— Прости, милая, но я устал.

Она бросилась в его объятия, и он поймал её, крепко обнял, и это напомнило мне, что те, кто способен ненавидеть, также способны и любить.

Был ли Кингстон когда-нибудь способен на такое чувство? Конечно, он любил себя, но любил ли он когда-нибудь кого-то другого? Может быть, мать…

— Яблоко, принцесса. Отдай его мне.

Круз всё ещё стоял между нами. — Ты уверен, Куинн?

— Да.

— Пожалуйста, Куинн… не делай этого, — прохрипела Кира.

Бородатый Дэниели закрыл глаза. Когда он открыл их, они были влажными от слёз, но острыми от решимости.

— Уходи, Кира.

— Не надо…

— Уходи!

Она попятилась.

— Ты эгоистичный засранец!

А потом она развернулась и побежала.

Куинн съёжился, но протянул руку, и Круз подвинулся в сторону, чтобы дать ему доступ ко мне. Однако он держался поблизости, возможно, опасаясь, что совсем не яблоко входило в намерения Куинна.

Передав ему яблоко, я сжала ладони вместе. Я не извлекала свою пыль, но подготовила её.

Мгновение Куинн смотрел на пространство между панемом и алоэ, где укрылась Кира.

— Круз, ты ведь позаботишься о ней, верно?

— Я так и сделаю.

Адамово яблоко Куинна дёрнулось. Как в замедленной съёмке, он поднёс яблоко ко рту, приоткрыл губы и вонзил пожелтевшие зубы в хрустящую красную кожуру.

Его брови сошлись на переносице.

Его тело дёрнулось.

Яблоко упало, укус превратился в маленькое облачко, плывущее по багровому небу.

Подобно воде, которая текла по его венам, Дэниели превратился в жидкость, скользя в свою водяную могилу.

ГЛАВА 41. ОЖИДАНИЕ

Круз дёрнулся так же сильно, как и Куинн в свой последний момент. Но с тех пор он не сдвинулся с места. Джия, с другой стороны, отвернула голову, прижав кулак к зубам. Её грудь вздымалась, но ей каким-то образом удавалось сдерживать тошноту, точно так же, как мне каким-то образом удавалось ничего не чувствовать при виде умирающего человека.

Я не хотела умирать под наркозом, потому что те, кто был под наркозом, воспринимали жизнь как должное. Но я не была знакома с Куинном. Я не нравилась ему. Ну и как я должна была переживать из-за того, что он ушёл? Я ужасно переживала за Киру и надеялась, что она не будет винить меня в его смерти. Мне было жаль Круза, потому что, независимо от того, был ли он близок с Куинном или нет, они сосуществовали в этой камере с момента его собственного заключения.

— Я… я собираюсь пойти проведать… Киру, — он вздрогнул. — С вами обеими всё будет в порядке?

Мы будем… со временем. Джия была потрясена и дрожала. Что касается меня… Я существовала, но на самом деле меня там не было. Подняв взгляд обратно на вершину утёса, я пробормотала:

— Иди.

Он кивнул и зашагал прочь с песчаного кладбища. Я всегда любила пляж, но сегодняшний день испортит эту любовь.

Волна ударила в яблоко.

Снова целое.

Я не потянулась за ним. Я больше не хотела прикасаться к нему, хотя, вероятно, мне придётся это сделать, хотя бы для того, чтобы убедиться, что никто больше не попытается лишить себя жизни или кого-то ещё. Через некоторое время Джия пошла смыть пену со своих волос, затем вернулась и опустилась рядом со мной на песок.

Поскольку небо не потемнело, невозможно было сказать, сколько времени прошло с тех пор, как Римо… с тех пор, как он ушёл. Однако мне показалось, что это длилось слишком долго.

— Ты дрожишь.

Джия обняла меня одной рукой.

Я склонила голову ей на плечо. Моя промокшая одежда прилипла к гусиной коже, вызывая у меня ещё большую дрожь.

Какое-то время мы обе молчали.

Затем она произнесла:

— Не могу поверить, что у тебя есть чувства к Римо Фэрроу. Хулигану, который превратил твоё детство в ад, — она прижалась щекой к моей макушке. — Фейт и твоей маме придётся помириться. Это будет забавно.

Я слышала, как она улыбается.

Я была не в состоянии улыбаться.

Она прижала меня к себе.

— Он вернётся, Амара.

— Что, если…

— Он Фэрроу, абивуджин. Их невозможно убить. Сук попытался и потерпел впечатляющую неудачу.

Никто не был неубиваемым. Вместо того чтобы напомнить ей, я подняла голову от влажного кремового шёлка её топа.

— Сук пытался убить Римо?

— Только не Римо. Грегора.

Джия огляделась по сторонам, словно ожидая увидеть своего близнеца, выходящего из джунглей со своей фирменной коварной улыбкой.