Страница 81 из 100
— Сук.
Её нижняя губа приподнялась над верхней, как это всегда бывало, когда её сердце было готово разбиться.
— Н-но этот багва решил последовать за мной внутрь.
Она вздрогнула.
— Он здесь?
Я обвела взглядом мешанину из песка и деталей поезда в поисках другого тела, но такового не обнаружила. Умер ли он при ударе? Неужели он очнулся на грязевом поле?
— О, Амара… — слёзы потекли по её щекам, разжижая кровь. — У него ничего не получилось. Он…
Она поперхнулась, затем издала душераздирающий вопль.
Моя кровь заледенела.
— Он съел яблоко? — спросила я. Мой тон звучал бесстрастно.
Она шмыгнула носом, затем пискнула:
— Яблоко? — она провела ладонями по щекам, размазывая кровь. — Нет. У него аллергия на яблоки. Пистри поймал его.
Улыбка появилась на моих губах, вскоре превратившись в неудержимое хихиканье.
— Великан, трехголовый… почему ты смеешься? Он мёртв, Амара. Сук мёртв.
— Нет, это не так.
Я попыталась успокоиться. На самом деле, я действительно попыталась, но мои нервы были настолько расшатаны, что я не могла с ними справиться.
— И я смеюсь, потому что никогда не позволю Суку смириться с тем фактом, что его загрызла акула.
Она нахмурилась, её брови почти сошлись на гладком лбу.
— Я видела, как он превратился в дым!
— Когда ты умираешь в этом месте, ты воскресаешь. Бесконечно. Поверь мне. Плавали, знаем, — я пришла в себя. — Если только ты не съешь яблоко. Затем…
Мой взгляд поднялся к свободному кругу сокамерников. Кингстона всё ещё не было среди них.
Джия вытянула шею, наконец, заметив, что мы не одни. При виде Римо её губы сжались в тонкую линию. Однако при виде Круза они раздвинулись ещё шире. Она резко обернулась и уставилась на меня, разинув рот. Её серые глаза были карикатурно большими, несмотря на припухшие от слёз веки.
— Я только что видела?.. Я?.. Это?..
— Круз Вега? — помогла я.
Её челюсть отвисла ещё больше.
— Ты что, шутишь? — она зашипела.
— Нет.
— Он настоящий?
— Круз?
Я согнула палец, подзывая его к нам.
Сначала он даже не отреагировал на своё имя, но потом моргнул, вырвавшись из оцепенения, и направился к нам своей медленной, размеренной походкой.
— Можешь ли ты сказать что-нибудь Джии, чтобы она могла смириться с тем фактом, что ты не плод её воображения?
Он присел на корточки, затем протянул к ней руку.
— Привет, Джия. Я не плод твоего воображения. И мне очень приятно с тобой познакомиться.
Она переводила взгляд с его протянутой руки на открытое лицо.
— Я думаю, она слишком потрясена, чтобы пожимать руки, — сказала я ему.
Она резко подняла глаза на меня, затем снова посмотрела на него.
— Почему ты выглядишь так, как будто ты… как будто ты… как мы?
Вздохнув, он сказал:
— Предполагаю, что это магия.
Её глаза расширились, что, честно говоря, казалось мне невозможным, учитывая их нынешнюю ширину.
— Нима собирается… о, великая Геджайве, она собирается…
Казалось, она не могла найти слов, чтобы закончить предложение.
— И мой дядя. О, Небеса…
Зелёные глаза Круза скользнули по её лицу, он улыбнулся, хотя, казалось, ему было больно это делать. Был ли это разговор о Лили или о том факте, что, несмотря на то, что она унаследовала более точёные черты лица своего отца, более тёмные волосы и медовый оттенок кожи, её глаза и губы в форме бантика были такими же, как у её матери?
— Сколько клеток назад умер твой брат? — спросил он.
Её брови изогнулись, как будто она вот-вот снова сорвётся.
— Две.
Я заправила прядь волос ей за ухо.
— Ты прошла через целый мир в одиночку?
Её опухшие веки закрылись, и она вздрогнула.
— О, Амара, — когда её веки снова поднялись, её глаза заблестели серебром. — Это было так ужасно. К тому же, я думала… я думала, что Сука больше нет. Навечно. И я не думала, что когда-нибудь найду тебя, и…
Она снова разрыдалась, поэтому я притянула её к себе и прижала её голову к своему подбородку.
— Ты должна отвести её к водопаду. Приведи её в порядок, а потом отведи в пещеры, — Круз замолчал, словно желая избавить мою кузину от новостей о мохнатых монстрах, которые вот-вот обрушатся на нас. — Они не нападают внутри личных пещер.
Я кивнула, затем встала и помогла ей подняться, но она пошатнулась, и, несмотря на худобу, она весила больше, чем могли унести мои усталые руки. Римо, стоявший рядом, бросился к нам и поймал её за руку, прежде чем она успела упасть.
— Спасибо, — одними губами произнесла я.
Когда она поняла, чьи руки были на ней, она испугалась и отскочила в сторону, наткнувшись прямо на Круза.
— Полегче, Джия, — мягко сказал Круз.
— Как получилось, что Римо тоже здесь? — моя обычно спокойная двоюродная сестра говорила не так уж тихо: — Он силой запер тебя в тюрьме своего деда?
Лёгкая улыбка тронула мои губы.
— Хочешь верь, хочешь нет, но этот багва последовал за мной.
— Опять багва, — упрекнул Римо, хотя выражение его лица было весёлым.
— Ты хотя бы знаешь, что это значит? — огрызнулась Джия.
— Твой брат назвал меня ослом на Готтве достаточно раз, чтобы я смог узнать значение этого слова.
Я ухмыльнулась.
— О, он называл тебя гораздо хуже.
Уголок его рта приподнялся.
— Я в этом не сомневаюсь.
Джия крутила голову, её взгляд метался между нами. Она была настолько поглощена нашим лёгким подшучиванием, что, казалось, забыла, что её держит призрак.
— Вы двое, — она наморщила нос, — теперь друзья?
Римо обнял меня за плечи и прижал к себе.
— Трифекта наконец-то пришла в себя и поняла, какая я находка.
Я закатила глаза, но взяла его за руку, что свисала с моего плеча.
Взгляд Джии остановился на наших сцепленных пальцах. Были времена, когда я была счастлива в Плети, но когда моя двоюродная сестра была здесь, зная, что мой второй брат уже в пути, и держа Римо за руку, я чувствовала себя на грани головокружения.
Я вытянула шею и посмотрела на своего жениха. Несмотря на усталость, он тоже выглядел несколько счастливым.
— Не хочу прерывать ваше весёлое воссоединение, но дым рассеивается, — Кира подняла подбородок к кратеру. — И повсюду развешано мясо. Это сведёт тигри с ума.
Я в последний раз сжала руку Римо, затем отпустила её и вышла из-под его руки.
— Передай её мне, — сказала я Крузу.
— Ты уверена?
Я кивнула, затем просунула свою руку под руку Джии, когда она прошептала:
— Тигри?
— Второе испытание. Но не волнуйся. Ты можешь отдохнуть, пока…
— Я ненавижу это место. Точнее, я рада тебя видеть, но я очень ненавижу тюрьму.
Я одарила её мрачной улыбкой.
— И я тоже.
Когда мы пробирались через обломки поезда, я спросила:
— Что-нибудь болит?
— Голова.
Беспокойство заставило меня взъерошить её волосы, выискивая скрытые порезы.
— Я не вижу никакой крови. Кроме той, что течёт из пореза на твоей щеке.