Страница 57 из 100
— Ты выбрался из Куполы живым. Большинство не справляется.
Мои волосы развевались, как свинцовый занавес, пока я приближалась к нему.
— Прими мои поздравления.
— Я видел, как ты превратилась в пепел и умерла.
Воспоминание о том, как он погиб у меня на руках, всё ещё преследовало меня, поэтому я понимала, каким потрясённым он, должно быть, себя чувствовал. Вычесывая грязь из волос, я продолжила идти к нему.
— Кого ты представлял, когда сбросил меня?
Он вздрогнул, словно заново переживая этот момент.
— Джошуа Локлира.
— Я рада слышать, что это была не я.
Он крепко стиснул челюсти.
— Итак, как ты, в конечном итоге, сбежал?
— Дверь со щелчком открылась, когда я добрался до самого верха, — он указал на синяк, чернеющий сбоку на его шее. — Я был на полпути к тому, чтобы задушить себя.
— Насыщенная поездка.
Я улыбнулась.
— Как ты можешь быть такой… улыбчивой? Как ты вообще можешь смотреть на меня прямо сейчас? Я убил тебя.
Я склонила голову набок.
— Ты хотел убить меня?
— Конечно, нет.
— Тогда избавься от чувства вины и помоги мне добраться до портала.
Взгляд его покрасневших глаз скользнул по мне. Искал ли он прощения? Я уже дала его ему. Неужели он мне не поверил?
— Клянусь, Римо, я на тебя не сержусь. Куполы славились тем, что приводили в беспорядок…
Он поднес руку к моей щеке и скользнул пальцами по зажившей коже.
— Ты действительно настоящая.
Я позволила ему пальцами пробежаться по моим волосам и ключице, прежде чем он скользнул ниже по шее, надеясь, что прикосновение ко мне убедит его в том, что он не убивал свою принцессу.
— Я действительно настоящая.
Мой голос приобрёл странные, огрубевшие нотки, как будто мурашки пробежали у меня по горлу. Было ли это возможно?
— Я думал…
Он сглотнул, а затем вздрогнул.
Я знала, о чём он думал. Была там; думала об этом. Чувствуя тяжесть его вины, я сказала:
— Ты можешь перестать представлять себе все те способы, которыми мои отец и мать будут пытать тебя за убийство их единственной дочери. Я жива и здорова. Очень даже здорова. Больше никаких сломанных костей, никакой содранной кожи. А вот ты, с другой стороны, выглядишь не слишком привлекательно.
Тени собрались на его перепачканном кровью лице.
— Я видел, как ты превратилась в дым, Амара.
— И это не вошло в число лучших моментов твоей жизни?
— Нет!
Его слово было таким же яростным, как и взгляд его глаз; таким же жестоким, как пальцы, сжимающие мою шею сзади.
— Как ты можешь даже подумать о таком?
Он вздрогнул, веки его опустились на глаза, ресницы задрожали на щеке. Долгое мгновение он оставался в таком положении, с закрытыми глазами, раздувающимися ноздрями и стиснутыми челюстями.
Я сжала губы в мрачную линию и прижала ладони к его груди, прямо над тем местом, где его сердце стучало, как военный барабан Готтва.
— Я сидела в первом ряду во время твоего распада, так что поверь мне, я знаю, насколько это ужасно, но посмотри на меня. Я в порядке. Ты не причинил мне вреда.
Его веки, наконец, поднялись.
— Я никогда в жизни не был так напуган.
Я одарила его сочувственной улыбкой.
— Я могу только представить. Я слышала, что Куполы были настоящей камерой пыток.
Его взгляд стал твёрже и сузился.
— Я говорил не об эффекте клетки, Амара. Я говорил об эффекте наблюдения за тем, как ты умираешь. О том, что стало причиной твоей смерти.
— Ты был не в своём уме.
Его хватка на моей шее ослабла, а затем он убрал руку с моего тела.
— Как ты можешь быть такой снисходительной к тому, кто всю свою жизнь превращал твою жизнь в ад?
Его признание ошеломило меня и заставило замолчать. Очевидно, Куполы были полезны не только для того, чтобы вызывать ночные кошмары; они также были полезны для самокопания.
Позволив своим рукам соскользнуть с его торса, я вздохнула.
— Не набивай себе такую цену. Ты не облегчал мою жизнь, но и не превратил её в ад. Твой дедушка, с другой стороны…
Я указала на землю вокруг нас.
Он вытянул шею и сердито уставился на портал.
— Давай не будем сейчас говорить о моём дедушке.
Я оставила тему Грегора.
— Итак, какой инструмент я должна сделать? Верёвку?
Я вытряхнула пыль из ладони. Золотистые нити заблестели, как натянутая резинка.
— Подводное ружье.
— А стрела не повредит портал?
Он снова посмотрел мне прямо в глаза.
— Однажды я вонзил в один из них меч. Он засосал лезвие. Вытаскивать его было… непросто.
— Даже для такого большого и сильного мужчины, как ты?
Я подмигнула ему.
Моё поддразнивание немного ослабило напряжённость между его глазами.
— Ты нюхнула немного тины, принсиса? Ты очень похожа на свою бабушку.
Ему не нужно было уточнять, какую именно; только Эддисон существовала в постоянном мальвовом тумане.
На моих губах появилась улыбка.
— Думаю, что, возможно, могу быть под кайфом, — я закрыла глаза и подняла лицо к белесому небу. — Кайфую от жизни.
Когда я открыла глаза и снова перевела их на Римо, то обнаружила, что он наблюдает за мной, сдвинув брови.
— Что?
На его лице появился румянец.
— Ничего.
Вместо того чтобы сгонять его в ещё больший дискомфорт, что, безусловно, сделала бы Амара версии 1.0, я позволила ему сорваться с крючка и сосредоточилась на создании нашего билета из Плети. Придавая форму своей пыли, я спросила:
— Что ты собираешься сделать в первую очередь, как только вернёшься домой?
Он недолго колебался.
— Поесть. А ты?
— Хм… Я собираюсь летать и парить вокруг Неверры в течение нескольких часов.
После, я нашла бы Грегора и Джошуа и заставила их обоих заплатить за то, что они сделали. Сначала возмездие, потом праздность.
— Я очень скучаю по полетам. Падать не так весело.
Моё напоминание вызвало гримасу на лице Римо. Прежде чем он начал самобичевать себя за то, что скинул меня на землю, я сказала:
— Пожалуйста, составь мне компанию в моей экскурсии.
Он застыл.
От его реакции ружьё показалось мне таким тяжёлым, словно весило не меньше пятидесяти килограммов. Нам не нужно было быть лучшими друзьями, но нам также не нужно было быть заклятыми врагами.
— Мы будем вежливы друг с другом, когда вернёмся домой, верно?
Его продолжительное молчание заставило меня опустить поднятую руку, и ружьё стукнулось о моё бедро.
— Ты боишься, что дружба со мной повредит твоей репутации и заставит твою мать отречься от тебя?
— Навредить моей репутации?
Его напряжение, наконец, спало, сползло с лица и плеч, как будто он отбросил в сторону какой-то тяжёлый валун.
— Нет, Амара. Я не беспокоюсь ни о своей репутации, ни о чувствах своей матери. Я просто удивлён, что ты захотела провести со мной время после того, что я ранее сказал.
Я нахмурилась.
— Что ты сказал?
Он потер затылок, не сводя взгляда с грязи, испачкавшей его чёрные ботинки.