Страница 36 из 100
— Почему ты сказал, что тебе жалко человека, который встанет рядом со мной в следующий раз, когда появится Котёл?
Мгновение тишины растянулось между нами, как вита.
— Потому что я не дурак, Амара. Я знаю, что ты не планируешь выходить за меня замуж. И просто чтобы ты знала, тебе не нужно использовать свой гаджой, чтобы отогнать меня от себя; я не планировал проходить через этот фарс.
Я верила, что он не хотел смешивать свою сущность с моей, но не хотеть и делать это две очень разные вещи.
— Ты думаешь, я лгу.
Это не вопрос.
— Я думаю, что приберегу свой гаджой на случай, если тебе не захочется противостоять своему дедушке.
Лепестки розы затрепетали, когда я заговорила. Я обхватила пальцами ножку и сжимала её до тех пор, пока пыль не разжижилась и не вернулась в мою ладонь, затем наклонила голову в сторону перчаток на раковине.
— Твои перчатки. Надеюсь, я не испортила их, когда доставала пирог.
— Они мне больше не подойдут. Наши руки не совсем одинакового размера, и я сомневаюсь, что ткань можно приспособить в этом месте.
Он не сделал никакого движения, чтобы забрать их. Он вообще не сделал никакого движения. Он стоял там, как гигантский кусок хмурого гранита.
Я подошла к перчаткам и подняла их. Они уберегли мои руки от порезов в Центре обмана и оказались полезным барьером против холода. Когда я надевала их обратно, будучи полностью без карманов, я бросила тоскующий взгляд на свой Инфинити. Как бы мне хотелось переодеться из своего грязного комбинезона. Мой взгляд зацепился за миску, которую я наполнила. Хотя на столешнице не было мыла, вода смыла бы большую часть грязи, но стирка подразумевала раздевание, чего я, очевидно, не собиралась делать перед Римо.
Я наклонила голову в сторону верхнего этажа.
— Может, посмотрим, что там наверху?
Или кто?..
Угрюмый фейри, наконец, оттолкнулся от кухонной поверхности и неуклюже подошёл ко мне.
— Тебе не следует прикрывать свою татуировку.
Другими словами, то, что было наверху, могло напасть на нас. Тьфу. Эта тюрьма так отстойна.
— У меня нет ни сумки, ни карманов.
Вздохнув, Римо протянул ладонь.
— Я понесу их.
Мой взгляд скользнул вниз по его забрызганной грязью тунике.
— У тебя тоже нет карманов.
— Нет, но у меня есть пояс.
Он задрал верх туники, и тонкая струйка дневного света, проникающая через окно, осветила тугую кожу и накаченные мышцы живота.
Почему я была ошеломлена, обнаружив, что у парня было шесть кубиков пресса? У всех лусионага был пресс.
— Амара?
Я оторвала взгляд от его живота.
— Перчатки.
Я стянула их и положила в его раскрытую ладонь, осторожно, стараясь не задеть его руку.
— Сделай нож.
Страх пробежал по моему позвоночнику.
Засовывая перчатки за пояс, он добавил:
— В качестве меры предосторожности.
Пытался ли он успокоить меня?
Сглотнув, я прикоснулась к своей татуировке, зацепляя нити. К сожалению, я начала дрожать, и нити защёлкнулись прямо у меня на ладони. Я попробовала ещё раз. Снова потерпела неудачу.
— Успокойся.
— Я пытаюсь.
Я попробовала снова, и снова, и снова. В какой-то момент я сжала пальцы в ладонях и сжимала их до тех пор, пока ногти не впились в тёмные завитки.
— Могу я кое-что попробовать? — спросил Римо.
Я осторожно кивнула.
Он поднял моё запястье.
— Раскрой свою ладонь.
Прикусив внутреннюю сторону щеки, я сделала, как он просил. Он прижал мозолистые кончики пальцев к скопившейся пыли. Пытался ли он вытащить её?
— Я не думаю…
Моя пыль, казалось, встала на дыбы и запульсировала сильнее, стирая мою убеждённость и конец моего предложения.
— Она реагирует на тебя, — прошептала я, ошеломлённая и обеспокоенная тем, что если я буду говорить громче, это спугнет мою пыль.
Не то чтобы пыль была пугливой, но, возможно, конфискованная пыль была…
Брови Римо сосредоточенно опустились. Он медленно поднял пальцы. Учитывая, как сильно покалывало мою ладонь, я ожидала увидеть расплетающиеся золотые ленты.
Но я была неправа.
Воздух между нашими руками оставался неподвижным и тёмным.
ГЛАВА 16. СТАНДАРТЫ
— Стоило попробовать, — вздохнул Римо, убирая руку обратно.
Я прикусила нижнюю губу, отчасти испытывая облегчение от того, что другой фейри не смог манипулировать моей пылью, а отчасти недоумевая, почему она всё ещё кружит по своим следам, как стая пескарей.
— Она откликнулась на твоё прикосновение.
— Это была не пыль, Амара.
Я вскинула голову так быстро, что хрустнула шея.
— Что ещё это могло быть?
Его глаза сияли, как огранённые изумруды.
— Твой пульс.
— Мой пульс? Почему мой пульс должен реагировать на тебя? Я тебя не боюсь.
Уголки его губ приподнялись.
— Не боюсь, — сказала я, подчеркнув часть «не».
— Ну, если это не страх, тогда остаётся притяжение.
Подобно волне, кровь отхлынула от моего лица, а затем прихлынула обратно.
— Ты меня определённо не привлекаешь. У меня есть стандарты.
Интенсивность его улыбки стала ещё ярче.
— О, да?
— Да.
Кровь до сих пор стучала в моих венах, но теперь по совершенно другой причине.
Он всё ещё улыбался.
— И каковы же эти твои стандарты?
— Доброта.
— Я добрый.
— Не для меня.
Я сомневалась, что его улыбка может стать ещё шире, но это произошло.
— Скромность.
Всё ещё ухмыляясь, он скрестил руки на груди, отчего его грудь почему-то казалась шире.
— Не рыжие.
Его ухмылка усилилась.
— И не из рода Фэрроу.
— Значит, кто угодно, только не я? — он уткнулся подбородком в шею, не переставая ухмыляться. — Разве ты не собираешься спросить меня о моих стандартах?
— Вряд ли они у тебя есть.
Он рассмеялся глубоким горловым звуком, от которого мой и без того учащенный пульс сильнее забился на шее.
Я скрестила руки на груди, подражая его позе.
— Отлично. Скажи мне. Какой тип девушки получает приглашение в твой гарем?
Он тут же остыл.
— Мой гарем?
— Ещё в Дусибе твой дедушка упомянул, что тебе нужно порвать со всеми своими подружками.
— Правильно.
Румянец пополз по краю его челюсти. Он потёр подбородок, как будто пытался стереть его.
— Итак, Римо Фэрроу, каковы твои стандарты? Кроме грудастых блондинок.
Он дернул головой и убрал руку с подбородка.
— Грудастые блондинки? О чём, во имя Неверры, ты говоришь?
— Лидия.
Я сморщила нос при воспоминании об официантке, которая едва не набросилась на Римо.
— Думаю, она пустила слюни на мой бокал с вином на вечеринке по случаю нашей помолвки.
— Лидия милая девушка, но не более того.
Я перебирала в уме других женщин, с которыми видела Римо, но не смогла припомнить ни одной.