Соблазнитель

— Можно я тоже пойду?

Разумеется, он прищурил глаза, и его слюна упала мне на лицо, когда он осклабился:

— Ты пойдешь, когда я разрешу. И сейчас единственное место, куда ты пойдешь, — это мой кабинет.

Скрывая испытываемый страх, я слегка пожал плечами, после чего направился куда мне сказали. Если мне удастся отвлечь Джонсона, по крайней мере, Мартин сегодня вечером не пострадает. Больше дети не спрыгнут со скал.

Джонсон захлопнул за собой дверь и подтолкнул меня к своему столу.

— Ты знаешь правила игры, умник, — сказал он со злым самодовольством.

Стоя перед его столом, я снял рубашку и уставился на картину на стене передо мной. Это была картина с изображенной на ней женщиной, и за все время, что я был в таком положении, я понял, как важно иметь фиксированную точку, на которой можно сосредоточиться. У женщины были добрые глаза, и я мысленно сочинял о ней истории. Иногда я представлял, что она моя мать, и что она поет мне и утешает, когда боль становилась невыносимой. В других случаях она была моей дерзкой сестрой, и мы придумывали оскорбительные прозвища для Джонсона. Моим любимым был тошнотворный ублюдок.

Джонсон достал длинную палку, которой всегда меня хлестал. Я не хотел доставлять ему удовольствие приказывать мне наклониться, поэтому делал это прежде, чем он успевал об этом заикнуться.

— Я начинаю думать, что тебе это нравится. — Джонсон занял позицию прямо позади меня и позволил своей руке скользнуть по моей спине. — Иначе зачем тебе постоянно меня провоцировать?

Я ненавидел его прикосновения, и когда он скользнул руками по моей талии и расстегнул мои брюки, я сжал челюсти и посмотрел прямо в глаза висящей передо мной женщине.

— Было время, когда я бы мог сделать тебе приятно, — сказал он и спустил мои штаны. — Думаю, тебе бы понравилось.

Я не ответил. Слухи о том, что мальчик откусил Джонсону член, дошли до меня на втором году моего пребывания здесь. Я сомневался, что это правда, но я не мог знать наверняка, так как никогда не видел его голым.

— Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь? — спросил он и скользнул своим пальцем по расщелине меж двух моих ягодиц.

После таких ночей, когда я оставался один в своей постели, я всегда клялся, что в следующий раз, когда он сделает это, я перну ему на руки или скажу, что он больной извращенец. Но этот человек был психопатом-садистом, и я его боялся. Все, чего я хотел, это покончить с наказанием, вернуться в общежитие и зализать свои раны.

— Я задал тебе вопрос, — повторил он. — Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь?

Я знал, что он хотел услышать «да», а если бы я сказал «нет», то был бы наказан более строго, но мои коренные зубы были так сильно сжаты, что я не мог вымолвить ни слова.

— Расслабься, и тебе станет хорошо, — произнес он, — или, может, ты просто хочешь, чтобы я перешел к болезненной части.

Откинувшись назад, он позволил ударам обрушиться на меня дождем. При каждом ударе палки я моргал и стонал от боли. Но я сосредоточился, глядя в добрые глаза женщины, на этот раз представляя ее своей возлюбленной. В моей фантазии она ласкала меня, целовала и шептала мне на ухо нежные слова.

— Я начинаю уставать, — заявил Джонсон, запыхавшись. — Думаю, сегодня я доставлю тебе особое удовольствие. Чтобы ты запомнил меня на всю жизнь.

Мои ноздри раздулись. Я поджал губы, сдерживая все ненавистные слова, которые хотел ему выкрикнуть.

— Посмотри на эту красоту.

Когда я не повернул голову, он меня ударил.

— Я же сказал, твою мать, посмотри.

Медленно повернув голову, я увидел ухмыляющегося Джонсона с ножом в руке.

— Я собираюсь вырезать свои инициалы на твоей коже. — Он облизнул губы и прищурился. — Просто как напоминание о том, что я владею твоей маленькой попкой.

Все мое тело напряглось, а кадык дернулся, пока я снова и снова с трудом сглатывал.

— Нет, только не это, — произнес я и поднял руку.

— Не переживай, я сделаю так, чтобы тебе было приятно.

— Нет, — повторил я в панике и попытался натянуть штаны.

Джонсон моментально среагировал, прижав меня своим большим телом и зарычав мне в ухо.

— Мне снова тебя привязать, как тогда, когда ты был моложе?

Я изо всех сил пыталась освободиться от его хватки, но он был слишком большим и сильным.

— Прошло много времени с тех пор, как мой член был погружен в такую тугую попку, как у тебя. Знаешь, меня уже мало что возбуждает.

— Не прикасайся ко мне, — прошипел я в отчаянии, мое лицо и шея пылали красным от панических попыток сбросить его с себя. Судя по его тяжелому дыханию в мое ухо, это лишь еще больше его раззадоривало.

— Продолжай так извиваться, у меня от этого встает. Мне бы следовало развернуть тебя и любоваться твоими милыми глазками, когда наполню твою… — он схватил меня за голову и ударил ею об стол. Повернув ее, он прижал мое ухо к поверхности стола, накрыв другую сторону моего лица своей большой ладонью. — Я сказал тебе оставаться на месте, ты, гребаный маленький сученыш. Я пытался быть с тобой милым, но мы оба знаем, что ты этого хочешь. Ты всегда хотел моего внимания, и теперь ты его получишь.

Из-за давления на мою челюсть я не мог протестовать.

— Помнишь того паренька Бен Гура? Раньше он был моим маленьким развлечением, но этот говнюк совершил ошибку, укусив меня.

Мое сердце и так билось слишком быстро, но оно ускорилось, когда я вспомнила Бена. Он был одним из самых старших детей, когда я начал ходить в школу, и он тоже погиб в результате несчастного случая. Мои ноздри раздувались слишком быстро, пытаясь дышать, и я закричал, издав лишь приглушенные звуки.

Навалившись грудью мне на спину, Джонсон руками расстегнул собственные штаны. Что-то твердое уперлось мне в задницу.

— Нет, — завопил я и заплакал в панике. — Ты можешь меня порезать, только не это.

— О, я еще как тебя порежу, я всегда клеймлю своих маленьких сучек.

Раздвинув мои ягодицы руками, Джонсон застонал и запыхтел. Но я сжал свою задницу так крепко, как только мог, закричав во все горло.

Глава 19

Компромиссы

Афина

Это была третья ночь Финна в моем доме, и с ним снова было нелегко.

— Я не буду спать рядом с Хансом, — сказал он и скрестил руки на груди. Мы были в моей спальне наверху, и Финн только что вышел из ванной. — Почему я не могу спать рядом с тобой, как в предыдущие ночи? — спросил он.

— Потому что не тебе это решать, к тому же ты задеваешь чувства Ханса.

Ханс опустил взгляд, переминаясь с ноги на ногу.

— Ханс, мне жаль ранить твои хрупкие чувства, но я сплю с Афиной, так что тебе лучше спуститься вниз, — выдал Финн.

— Хорошо, — сказал Ханс и поспешил спуститься по лестнице, как будто все это время только и ждал повода.

Я повернулась к Финну, одарив его колким взглядом.

— Не ты устанавливаешь здесь правила.

— Послушай, милая. — Он поднял обе руки. — Хватит. Ты уходишь на ужин без меня, заставляешь меня сесть и написать тридцать вещей, за которые я благодарен. А потом приносишь мне салат, которым я не стал бы кормить даже собственную козу.

Я вздохнула.

— У тебя нет козы, а салат из гречневой крупы был очень вкусным и полезным.