Заложник зла

Это похоже на сюжет одного из тех плохих комедийных фильмов, которые любила жена моего предыдущего работодателя, одна из немногих вещей, которые они позволяли себе смотреть.

Если бы я не была так напугана, то, возможно, рассмеялась бы. Сейчас больше, чем когда-либо, я уверена, что Бог, для которого я была воспитана, чтобы поклоняться всю свою жизнь, сидит там и хорошо смеется за мой счет.

Я бью кулаком по задней стенке машины — или делаю это, насколько это возможно, со скованными там запястьями. Мои лодыжки связаны веревкой, поэтому я стучу обеими ногами по полу, запрокидываю голову и издаю бессловесный крик через кляп.

Водитель не останавливается, и я даже не уверена, что он меня слышит. Двигатель урчит, и я чувствую, как фургон подпрыгивает, когда он попадает в выбоину. Я снова падаю на пол и издаю еще один вопль.

Ничего.

Паника нарастает, медленно превращаясь в ужас. Куда он меня везет? Что он сделает со мной, когда мы туда доберемся? Будет ли он использовать меня, чтобы заставить Спайдера заплатить за убийство брата президента этих Ублюдков, а затем застрелит Спайдера, как только он появится, как те парни пытались сделать в ночь, когда был подстрелен Кэп? Или…

Пока Спайдер пытал меня, чтобы получить информацию об Адамсоне, он пообещал отправить мою голову Сету в коробке, если я солгу о Колонии. Это то, что Ублюдки Сатаны сделают со мной? Отправят мою голову обратно Спайдеру в качестве сообщения?

Желчь обжигает мне горло. Неизбежная правда сильно бьет под дых. Спайдер, должно быть, уже знает, что я ушла, но он, наверное, думает, что я сбежала.

Будет ли он искать меня? Или он решит, что я доставляю слишком много хлопот, и спишет меня со счетов? От этой мысли у меня сжимается сердце. Было бы хорошо, если бы я никогда больше его не увидела, но вместо этого мой желудок сжимается.

Я уронила голову на стальную стену. Даже если он пойдет за мной, он может искать меня несколько дней и никогда не найти.

Мне придется выбираться отсюда самостоятельно, и быстро.

Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть в окнах вывески, но они слишком высоко. Фургон теперь движется быстрее. Он виляет и подпрыгивает на дороге, ударяя меня головой о стену и заставляя меня тошнотворно раскачиваться, когда он делает поворот.

Мне придется найти какой-нибудь способ заставить водителя остановиться. Если я смогу заставить его открыть заднюю дверь, я, возможно, смогу обманом заставить его снять с меня наручники, но я должна сделать это в ближайшее время. Чем дальше я уеду от этой стоянки грузовиков, тем труднее будет найти дорогу назад. Или чтобы Спайдер нашел меня.

Еще раз я стучу по полу и издаю приглушенный крик.

Из передней части автомобиля слабо доносится музыка, какая-то рок-мелодия, которую Сет назвал бы дорогой в ад. Как только я пытаюсь кричать, радио включается еще громче, пока я не чувствую, как бас стучит вместе с двигателем.

Он заглушает меня. У меня возникает абсурдное видение, как он весело насвистывает, когда едет по пустыне с плененной женщиной, кричащей из его заднего отсека. От этой мысли у меня сводит живот.

Я закрываю глаза, откидываю голову назад и обдумываю мысль, о которой никогда бы не подумала, что когда-нибудь подумаю.

Спайдер, пожалуйста, найди меня. Пожалуйста.

Глава 3

Обжигающее предательство

Спайдер

Мы едем около пятнадцати минут, разрывая дорогу и доводя наши байки до предела.

Для меня не имеет значения, убедила ли Эмма водителя того фургона увезти ее со стоянки грузовиков. Мне плевать, какую историю она ему рассказала, или делает ли он доброе дело для женщины, которую он, вероятно, считает застрявшей или пытающейся сбежать от опасного мужчины. Дело в том, что он забрал у меня то, что принадлежит мне. Втянув его в это, Эмма только что подписала ему смертный приговор.

Страйкер едет слева от меня, Рэт справа. Обычно Рэт ехал позади нас. Это протокол — ездить в соответствии с рангом, но прямо сейчас? К черту правильное построение. Наш приоритет — догнать этот фургон и вернуть то, что принадлежит мне.

Я бы предположил, что у фургона примерно двадцатиминутная фора, благодаря Бриггсу. Нетрудно понять, в каком направлении они направляются, так как в этих краях на многие мили проходит только одна дорога.

Мы направляемся вниз по шоссе 93, туда, откуда приехали, в Даймондбек. Но примерно через двадцать минут или около того, если вы соблюдаете ограничение скорости, шоссе 93 разделится на Сэндтерн-роуд, идущую налево, и Адлер, идущий направо, на перекрестке, известном как Развилка. В этот момент добрый самаритянин Эммы может выбрать любое направление. Если мы выберем неверный путь, мы рискуем потерять ее. Нам нужно поймать этот фургон до того, как он попадет на Развилку.

Облом для этого водителя в том, что мы не будем соблюдать ограничение скорости. Для нас до Развилки будет десять минут.

Укладывая стрелку спидометра до тех пор, пока она практически не соскакивает с циферблата, время от времени я оглядываюсь вокруг, не сводя глаз с блеска черного металла, прислушиваясь к реву двигателя, поглощающего бензин. Я не вижу и не слышу никаких признаков фургона, который выехал со стоянки грузовиков.

Чуть меньше чем через десять минут после выезда со стоянки впереди появляется Развилка. Я бросаю взгляд на Рэта, чтобы посмотреть, поймал ли он уже сигнал. Он проверяет свой телефон и кивает мне.

У него есть сигнал.

Наступает прилив решимости. Теперь она от нас не уйдет.

Несколько недель назад, когда Рэт установил эти камеры в моей спальне, он засунул трекеры в кроссовки Эммы. Он вставил еще два в каблуки, которые я ей дал, на всякий случай, по одному в каждую туфлю. Сейчас мы находимся в десяти милях от фургона, так как сигнал может быть принят только на этом расстоянии.

Рэт сигнализирует, по какой дороге ехать, указывая на Адлер, и я сворачиваю туда. Страйкер и Рэт следуют за мной.

Ярость на маленькую воровку за то, что она сбежала, горит в моей груди, но это удовлетворяющий вид жжения, тот, который взывает к тьме во мне. Это отключает те раздражающие защитные импульсы, которые она вызывает во мне, и будит дремлющего монстра, который питается ее страхом. Монстр, который убьет дерьмо, сидящее за рулем этого фургона, и от которого понесет наказание, которого она заслуживает за свою ошибку.

Монстру во мне все равно, спасла ли она Кэпа, ему все равно, повернул ли я время вспять из-за связи возникшей между нами на прошлой неделе, и причинил ей боль, заставив ее бежать. Он жаждет боли, в которой ему было отказано на прошлой неделе, и я накормлю его.

Я накормлю его ее страданиями, и он будет пировать.

Следующие несколько минут проходят в размытом пятне сухого песка и яркого солнца. По-прежнему никаких признаков фургона, но время от времени я вижу следы, оставленные шинами. Это единственный набор следов шин здесь.

Краем глаза я замечаю, как Рэт сигналит мне остановиться.

Я разворачиваюсь перед ним, байк выплевывает дорожную пыль. Я глушу двигатель.

Рэт и Страйкер останавливаются передо мной и глушат свои собственные байки. Рэт поднимает очки на макушку, держа телефон в руке.

— В чем проблема? — рычу я.

— Сигнал пропал, — говорит Рэт, бросая растерянный взгляд на бесплодный, пыльный пейзаж вокруг него.

— Что?