Цветник Амелии

– У него есть проблема со здоровьем, и я обещала ему помочь. Это всего лишь взаимообмен.

– Ты в команде Стражей Броктон-Бей официально занимаешься целительством. Почему не вылечить Крутыша просто так?

– Дело в том, что это не совсем лечение. То, что требуется Крутышу для решения его проблемы больше похоже на изменение личности. Такое вмешательство считалось невозможным и по сложности на голову превосходит те воздействия, которые я проводила ранее.

– Возможно тогда не стоит проводить столь опасную операцию?

– На доступном мне уровне контроля у меня есть уверенность в успехе. Кроме того, я не внесу изменений, которые не могла бы откатить назад.

– Хорошо. Если Оружейник согласится, ты будешь должна ему эквивалентную услугу по своему профилю.

– Отлично, меня это устраивает. Ты тоже можешь рассчитывать на мои услуги за посредничество.

– Итак бро, если ты решился, то начинай работать над новым антигравом для меня. Оружейник дал добро, а также я достала нужные запчасти. Как сказала Пиггот: я теперь в рабстве у СКП на долгие годы. Так что ты уж меня не подведи…

Крутыша слегка потряхивало от волнения. Из-за синдрома дефицита внимания, технарь многие свои поделки не мог довести до конца, вечно разбирая неоконченные модели и начиная создавать новые. По этой же причине его эффективность в сражениях была довольно низкой. А ведь парень был не менее тщеславен, чем остальные герои. Как показало столкновение с Неформалами и Генезис, потенциал его устройств был недооценён. На несколько минут он почти перевернул ход сражения, подавив насекомых и раскидав суперзлодеев при помощи электрических импульсов.

– Ты точно мне не навредишь? – нервно поинтересовался товарищ по команде.

– Точно! И с вероятностью в семьдесят процентов избавлю тебя от недуга. Всё пройдёт без сучка, без задоринки.

– А чего так мало–то? И что будет в остальных тридцати?

– В остальных тридцати я верну всё как было, покумекаю и попробую ещё раз, – ответила я.

– Ты не лишишь меня суперспособностей?

– Корону Полентиа операция не затронет. Сама по себе суперсила не зависит от мозга. Впрочем, как и у всех остальных кейпов.

Сложность работы с суперсилой заключалась в том, что она действовала «по щучьему велению». Чем лучше я понимала предмет, тем более конкретным был запрос, а это обеспечивало успех воздействия на живые организмы. Как таковой, болезни у Технаря не было и пожелай я вылечить его, суперсила не поняла бы какие воздействия требуются для выполнения моего желания. И это при моём достаточно продвинутом взаимодействии с силой. У каждого целителя были какие-то свои нюансы. Кто-то просто делился своей регенерацией, что значительно уступало биокинезу.

В моём случае имеют место повышенные требования к квалификации. Для начала неплохо знать, что именно мне требуется. Ещё лучше чётко представлять каким способом будет проходить лечение. Мой вариант целительского воздействия является дистанционным, и не все агенты действуют по задуманной схеме. Приходится использовать капсулы с таймерами, самоликвидацию и прочие «пляски с бубном».

Подозреваю, другие кейпы также как я используют лишь малую часть предоставленных им возможностей. Они пользуются самыми очевидными, интуитивно понятными видами использования суперсилы, а могли бы достичь большего используя знания и фантазию. Хотя не у всех есть глубокое понимание сил, что по кейповской классификации относится к способностям Козыря.

Крутыша уложили на операционный стол, и я усыпила его. Был риск лишить технаря гениальности, но лишить суперсилы риска не было. Да и есть ли у него эта самая гениальность – ещё вопрос. Патология Крутыша была похожа на генетический сбой или мутацию строения мозга. Для исправления требовалось внести комплекс сложных изменений. Лечение ли это – скорее философский вопрос. По крайней мере, его память и мышление не изменятся, а трудоспособность должна повыситься.

В геноме Крутыша были различные варианты онтогенеза. Если бы во время внутриутробного развития гены были активированы иначе, то Технарь мог бы стать квотербеком или питчером, а не парачеловеком. При помощи диагностической и аналитической возможностей суперсилы, я смоделировала группу вариантов, в которых он был лишён мешающего ему недостатка. Это тянуло за собой некоторые явные изменения внешности и личности. Чтобы потом ко мне не возникло претензий, я нашла наиболее подходящие случаю изменения, которые могли быть внедрены локально и дать нужный результат. Это вмешательство было следующим уровнем сложности, по сравнению с лечением отца.

Менять структуру мозга не затронув память, было непросто даже на стадии расчётов. Делать операцию я решилась только при условии, что парень будет находиться в заторможенном состоянии. В несколько этапов я замедлила процессы жизнедеятельности. Кровоток замедлился, но всё ещё был мне нужен. Группа биоагентов занялась перепрошивкой генов, только для поддержания гомеостаза последующих изменений. Небольшая часть нейронов была уничтожена, у других были перестроены синаптические связи. Особую роль сыграли агенты–стимуляторы нервных стволовых клеток, дополнившие финальную архитектуру мозга недостающими нейронами, астроцитами и олигодендроцитами. Часть памяти пришлось перекинуть с носителя на носитель. Молекулярные изменения были самыми сложными, но для меня было делом чести не навредить в процессе лечения.

– Пациента после пробуждения наблюдайте в стационаре на протяжении суток. При любой аномалии срочно вызывайте меня. Я такого сложного лечения ещё не практиковала, так что надеюсь на вашу ответственность, – запугала я на всякий случай медсестру.