Страница 48 из 93
- Ладно, с этим ясно! Но я все-таки не вижу смысла давать мне телеграмму о смерти этого «вселенца».
- Алексей считает, что у нас в столице и в высшем свете, и среди служивого люда, многие, так или иначе, работают на иностранные разведки, в основном на английскую, французскую и немецкую. Одни, мол, завербованы, а большинство просто смотрят на запад как на земной рай, а Россию считают отсталой, не культурной и убогой страной. Этим и пользуются настоящие шпионы, добывая любые сведения, в том числе и секретные. Он сказал, пусть они подтвердят заинтересованной стороне, что «вселенец» умер. А что такие интересанты есть, он нисколько не сомневается.
- Прямо мания величия у этого Алексея, - проворчал недовольный Директор департамента полиции.
- Просто он подходит к нашим реалиям с меркой своего мира и своего времени. Он считает, что у ватиканских посланцев обязательно должны быть в столице помощники и негласные наблюдатели, - сказал Мещеряков.
- Скорее всего, так оно и есть, - нехотя согласился Пётр Николаевич. – Потому скоропалительных решений принимать не будем, но и затягивать тоже нельзя. По итальянцам придётся докладывать Государю. Так что у нас с тобой на размышления не более двух дней, иначе нас опередят, и придётся оправдываться. Мысль действовать через императрицу, конечно хороша, но не осуществима. Изучу твои записи, и пойдем на доклад. Вместе! Наверняка Государь захочет узнать подробности, вот и расскажешь.
- Да не хотелось бы. Дело довольно двусмысленное и щекотливое, - попытался отбояриться Мещеряков.
- Зато будешь знать, каково мне отвечать за всех вас!
Александр Третий принял их в своём рабочем кабинете через два дня. Выслушав, доклад про убийство иностранцем российского подданного, спросил:
- А эти двое, что говорят?
- Утверждают, что вероятно слуга сошёл с ума, - сказал Дурново.
- Сошёл с ума значит, - задумчиво сказал царь. – Где теперь эти двое?
- Заселились в гостиницу. Подполковник Степанов с ними работает.
- Яков Ильич? – спросил Государь.
- Он, Ваше Величество!
Царь кивнул и, взяв карандаш, стал вертеть его в руках, размышляя. Наконец он снова взглянул на посетителей.
- Итальянцев, не взирая на результаты работы подполковника, вежливо посадить в поезд и отправить восвояси, но с сопровождением до самой границы. Материалы по ним передать в министерство иностранных дел, пусть подготовят ноту. С Ватиканом нам ссорится не с руки, но и спускать такое не следует. У вас господа всё?
- К сожалению нет, Ваше Величество. Вот извольте прочесть эти три документа и не обращайте внимания на некую безграмотность, - подал папку с записками «вселенца» Директор департамента полиции.
Царь раскрыл папку и стал читать. Прочитав, он исподлобья глянул на Дурново и, хлопнув могучей дланью по лежащим в папке бумагам, произнёс:
- И как всё это понимать?
Пётр Николаевич кратко изложил историю «вселенца». Царь слушал не перебивая. В конце повествования Дурново сказал:
- Подробности в докладе моего заместителя Мещерякова Арсения Владимировича. Он ездил в Барнаул и лично познакомился с автором этих записок, - сказав это, Петр Николаевич положил папку с докладом перед императором.
Царь взял в руки папку, но открывать не стал, а обратился к Мещерякову:
- Арсений Владимирович, вы встречались с этим человеком, и наверняка составили о нем своё мнение.
- Так точно Ваше Величество!
- Тогда расскажите все, что о нем знаете.
- От рождения ему пятнадцать лет, выглядит на девятнадцать-двадцать. Одет, конечно не по самой последней моде, но вполне прилично. Ходит повсюду с тросточкой, в которой упрятан клинок. Разговаривает как взрослый человек с университетским образованием, но при этом в речи использует массу странных выражений. Придумал и заставил местных инженеров сделать мотор, работающий на спирте. Сшил из шёлка нечто вроде крыла, подвесил на шнурах, которые называет стропами, подобие лёгкого кресла и летает на нем. Кроме него, на этом крыле летают ещё трое его друзей и одна малолетняя девица.
- Как это летают? Разве это возможно?
- Он специально для меня организовал показ этих полётов. Правда он об этих полётах говорит так: «Это не полёт, а спуск с горы, как на лыжах, только лыжи скользят по снегу, а крыло по воздуху». Но это «скольжение по воздуху» очень сильно напоминает полёт. Ещё он собирается приспособить к этому крылу мотор с воздушным винтом, вот тогда, мол, полёт будет настоящим. Такой мотор для него уже делают.
- Где же он деньги берёт на все эти забавы?
- У него дед застолбил участок в тайге под прииск, а до этого видимо вместе с внуком золото тайно намыли и видимо пристроили за неплохие деньги. Доказать незаконную добычу золота не представляется возможным. Деньги, полученные с итальянцев, он хочет пустить на постройку самолёта.
- Самолёт. Вроде контр-адмирал Можайский строил, что-то подобное, и у него ничего не получилось, - заметил Александр.
- Он, ваше величество, о Можайском знает. По этому поводу он сказал, мол, «паровозы не летают». Он имел ввиду, что с паровым двигателем самолет сделать невозможно. А ещё он привёл ваше высказывание: «У России есть только два союзника – её армия и флот», заявив, что уже начал работу над третьим союзником – военно-воздушным флотом или иначе авиацией. Сказал, что в будущих войнах авиация будет иметь огромное значение и потому, кто первый начнёт её развивать, тот и будет победителем в будущих войнах.
- Третий союзник говорите! – задумчиво произнёс царь.
Потом спросил:
- Надеюсь, что его записки вы не скопировали?
- Разумеется, не копировали! – заверил Дурново.
- Тогда оставьте все документы и можете быть свободны. Мне нужно всё это обдумать.
Дурново с Мещеряковым поклонившись, вышли из царского кабинета.
Пешка сделала свой ход, заставив игроков думать.
Интерлюдия. (Продолжение)
Выйдя из императорской резиденции Дурново с Мещеряковым в экипаж не сели, а решили немного пройтись и поговорить. Приказав кучеру следовать за ними, пошли не спеша вдоль улицы.
- Царь видимо с женой хочет посоветоваться, - с легкой усмешкой сказал Мещеряков.
- Намекаешь на слухи, что империей управляет Мария Фёдоровна, а не Александр Третий, - с улыбкой спросил Пётр Николаевич.
- Нет, конечно! Но думаю, что доля правды в этом утверждении есть. А ты видел, как он удивился, когда я привёл в качестве аргумента его же высказывание насчёт армии и флота?
- Вполне возможно он ещё и не говорил таких слов, – усмехнулся Дурново.
- Значит, теперь скажет! – засмеялся Мещеряков. – Тем более, что высказывание вполне отражает истинную сущность наших европейских союзников. И за примером далеко ходить не надо. Достаточно вспомнить тех же австрийцев. Их империю от развала Николай Первый спас, а во время Крымской войны, чем они отплатили. Точно в народе говорят: «Не делай людям добра и не получишь в ответ зла».
- Я смотрю, ты там, в Барнауле, общаясь с этим «вселенцем», всяческих либеральных идей набрался.
- Вот уж кого назвать либералом трудно, так это нашего героя. Он, скорее приверженец монархического строя. Говорит, что в силу исторических и географических особенностей, для России лучший строй это конституционная монархия.