Страница 47 из 93
Алексей же, прежде чем начать разговор, потребовал выдать ему оговорённую сумму. А, кроме того, недвусмысленно показал, что опасается за свою жизнь.
- Как это?
- Он заставил Поцци пересчитать купюры. То есть, каждую купюру тот был вынужден подержать в руках.
- И тот подчинился? – удивился Дурново.
- А куда ему деваться было. Алексей поставил условие или он пересчитывает деньги или пусть отправляются восвояси.
- И что с деньгами?
- Нашлись три слипшиеся купюры. Алексей приказал их, не разлепляя, осторожно положить на стол. Было видно, что Поцци и сам был, ни мало озадачен наличием таких ассигнаций. Я потом, приказал в барнаульской горной аптеке проверить эти купюры. Они оказались пропитаны каким-то соединением мышьяка. Яд сильный, но отравиться можно только, если для того чтобы разлепить купюры, слюнявить пальцы. Кого хотели отравить таким способом непонятно. Насколько я успел узнать Алексея, пальцы в рот он совать бы ни в коем случае не стал.
- Гм…. И что дальше?
- Весь разговор Алексея с иностранцами я сейчас передавать не буду. Еще в поезде я составил подробный отчёт обо всём, скажу только, что в Ватикане и, похоже, не только в Ватикане, проблему «ходоков через порталы» и «вселенцев» воспринимают всерьёз. Оказывается, в Южной Америке нашёлся негр, попавший в наш мир в собственном теле и с некоторыми вещами из будущего. Причем попал он в том же году, что и наш «вселенец». Более того, в ватиканских архивах нашлись документы, в которых прямо или косвенно говориться о случаях «попаденства» (это одно из множества словечек нашего вселенца) в наш мир в прошлом. Папским архивистам удалось даже вычислить временной период, через который происходят эти события.
- Даже так! И что это за период? – полюбопытствовал Пётр Николаевич.
- Восемьдесят четыре года. Помнишь я тебе говорил о крепостном некой помещицы Скородумовой, которого шаровая молния чуть не убила?
- Кажется, его Прохор звали? Конюх? Помню, конечно.
- Так вот, молния того Прохора в мае 1804 года приласкала, а нашего «вселенца» в 1888 году и тоже в мае. Ровно восемьдесят четыре года между этими происшествиями. А в ватиканских архивах зафиксировано ещё два «ходока» и тоже с разницей в восемьдесят четыре года.
- И что по этому поводу папские посланники говорят?
- Говорят, сначала было предположение, что на это результат воздействия какого-то космического объекта, но астрономы не подтвердили наличие этого небесного тела.
- А наш герой как всё это объясняет?
- А вот он-то как раз и говорит, что это наверняка так влияет именно космический объект: «зонд» или даже инопланетный космический корабль. А то, что астрономы его не наблюдают, на то есть масса причин. Например, если это «зонд», то его размеры могут быть не слишком велики, или его орбита проходит в не наблюдаемой астрономами зоне, наконец, его специально сделали не видимым для нашего зрения и обнаружить его можно только специальными приборами, которых у нас нет, и которые появятся ещё не скоро. То же самое относится и к инопланетному космическому кораблю.
- А ты не находишь, что всё это звучит как-то чересчур фантастично.
- Я-то нахожу, но и ведь само появление этого Алексея Забродина, сплошная фантастика.
- Кстати о Забродине. К чему все эти незаконные действия с мнимой смертью и сменой фамилии?
- А ты, Петр Николаевич, прочти вот эти три записки, которые он мне передал, и поймёшь одну из причин этих незаконных действий, - с этими словами Мещеряков достал из папки несколько бумажек и положил их на стол перед Дурново.
Тот не спеша взял одну свёрнутую конвертом бумагу, развернул и стал читать.
- Совершенно безграмотно написано! – сказал Пётр Николаевич, пробежав глазами несколько строчек.
- Он уверяет, что хотя с грамотностью у него есть некие проблемы, но яти, фиты и прочие еры у них отменили сразу после революции.
- Революции? Это юмор у него такой? – вскинулся директор Департамента полиции.
- Я все написал в записке, Петр Николаевич. Ты пока на безграмотность внимания не обращай, а вот в то, что там написано, вникни, - спокойно и даже немного устало произнёс Мещеряков.
Дурново прочитал первую записку, Потом торопливо вскрыл второй конверт и затем последний. Прочитав все три записки, он посидел с минуту, размышляя. Потом ещё раз внимательно перечитал все три бумажки и наконец, глянул на заместителя. Тот спокойно встретил его вопросительный взгляд, кивнул и загадочно произнёс:
- Вот и я о том же!
Пётр Николаевич раздражённо указал на листки, лежащие перед ним, и спросил:
- Ну и что нам теперь со всем этим делать? Надеюсь, у тебя было время подумать, как нам поступить с этими сведениями?
- Главное сейчас для нас с тобой не торопиться.
- Не торопиться! Ты хоть понимаешь, во что этот сукин сын нас втянул?
- Я-то понимаю. И этот, как ты назвал его, «сукин сын» тоже прекрасно понимает всю двусмысленность нашего положения. Недаром он так гнусно усмехнулся, когда передавал мне эти бумажки. Кстати, он посоветовал сначала поговорить с императрицей.
- Посоветовал! Советчик, мать его, - выругался Пётр Николаевич. – Хотя, пожалуй, ход верный. «Гневная» мужу покоя не даст, если узнает об опасности грозящей её детям. Но торопиться не будем, время ещё есть и надо хорошенько продумать, как донести эту информацию до императора. Ладно, прочту твой доклад, и потом будем решать. Но ты так и не рассказал, как убивали твоего «вселенца».
- Я там всё подробно изложил.
- Я твой доклад внимательно изучу, но нужно срочно решать, что делать с итальянцами. Кстати, куда ты их пристроил?
- В гостинице поселились под негласным присмотром. Не в камеру же их запирать!
- Лучше конечно бы в камеру их, но тогда шум поднимется, а нам это не к чему. Но ты давай досказывай свою историю.
- Да там ничего такого не предвещало, вполне мирно беседовали, правда, под конец немного на повышенных тонах поговорили. Это когда, на предложение переехать в Италию, Алексей ответил отказом. Потом уже на выходе Поцци, что-то сказал на латыни. Что именно, я не расслышал. И тут Скварчелупе словно с цепи сорвался. Оттолкнул одного из парней и, с ножом в руке, бегом бросился к столу, где сидел Алексей. Этим ножом он ткнул вставшего на его пути ещё одного парня и, поняв, что не успевает, ловко метнул нож в Алексея. Тот попытался увернуться, но не успел. Нож пробил, предусмотрительно надетый корсет, и не глубоко воткнулся в бок нашему герою. Тот сначала не обратил на рану внимание, но увидев, что парень, получивший не смертельный удар этим ножом, корчится на полу в судорогах, крикнул: «Нож отравлен! Руками не трогать!». После чего сам свалился без памяти. Мы подумали, что он умер, но друзья быстро отвезли его к Новых и та поставила его на ноги. Не сразу конечно, но вылечила.
- А с убийцей что?
- Друзья Алексея своими маленькими цепами чуть не забили его до смерти, но подоспел урядник Евтюхов и скрутил его, но видимо тот успел чего-то проглотить и лежал как мёртвый. Сбегали за доктором и он, осмотрев связанного, констатировал его смерть. Как оказалось, ошибся доктор и когда начал делать вскрытие, труп очнулся и чуть не задушил прозектора. Хорошо, что у того был скальпель в руке и он не растерявшись, полоснул этим скальпелем ожившему по горлу и перерезал ему сонную артерию. От чего тот умер уже по настоящему.