Страница 13 из 46
— Место и время?
— По делу сразу. Это хорошо.
— В центре встретимся, где свидетелей побольше. Я прекрасно понимаю, что в поле мне с тобой не справится. Поговорим и, если договоримся, сучку тебе твою верну.
— Чтоб ни одной царапины.
— Ну тут я не обещаю. Она у тебя на цепи сидела что ли? Че дикая такая?
— Я сказал.
— Завтра, в девять утра, на Мамаевской площади.
— Приеду.
Мудила этот трубку не отключил. Слышу орет на кого-то. Дашка визжит. Ещё голоса, ничего не понимаю.
«Я сказал не трогать, ты дебил»
«Толку с неё, она бешенная»
Слышу шлепок, снова Дашкин крик. Падла. Всем бошки по отрываю.
Антоха во двор залетает. Глаза виноватые, ещё бы. Ладно с ним потом.
— Майор…
— Заткнись, злой я. Потом. Пацаны, дело у нас. Крайний сука совсем берега попутал. Пора его на место поставить раз и навсегда. Встречу назначил на завтра, нихера. Знаю я где он обитает, крыса помойная. Стемнеет и рванем. Я щас позвоню кое-кому помогут, но мараться они не станут. Берем живьем, не валим никого. Девка у них, её точно живой надо.
Понятно?
Пацаны чуть ли не хором отвечают «Понятно».
— Стволы берем?
— Нет, блядь Антох. С тортом поедем, конечно берем. Чтоб у каждого ствол был. Ты отвечаешь.
— Сделаю.
— Так, через четыре часа выезжаем.
В дом захожу. Трясет. Я столько дерьма уже повидал, а так страшно не было. Дашку жалко. Хорошая она. Сам виноват, сам сука её в дом притащил. И она винит, точно винит. А то что отпор даст, не сомневаюсь. Главное, чтоб толпой… не буду думать. Справится она. Должна справится. Позвонить надо. Где сука телефон?
— Майор это, узнал?
— Узнал.
— Помощь нужна.
— Какая?
— Бойцов с десяток. В полном маскараде. Стволы помощней чтоб были.
— Не могу Майор, сам понимаешь. Сейчас не могу.
— Палить не будут. Так для показухи. Мы все сами.
— Когда надо?
— Через три часа.
— Кто?
— Крайний бузит.
— Давно бы ты его уже…успокоил.
— Вот сегодня и успокою.
— Где будете?
— В нору его едем, адрес скину.
— Хорошо Майор. Будут парни.
— В расчете тогда.
— В расчете.
Полковник — мужик слова. Должен мне. Почистил за ним однажды, перегнул он немного. А теперь и мне поможет. Не подведет.
Как же три часа сука долго тянутся. Жратва не лезет. Волнуюсь. Че там кукла как? Держится или сдалась? Не сдастся, уверен.
Антона броник заставил надеть. Пацанов вооружил до зубов, точно на войну едем. Пиджак накинул и в тачку. Далеко ехать, смеркаться начинает. Приедем темень будет. Конец падле.
На месте. ОМОН с нами. Полковник слово сдержал. Пацанов много. Крайнему не сладко придется. Парни у меня что надо, многие служивые бывшие. По-тихому приказал все сделать, постараться. Из кожи вылезти, но девку мне вернуть.
Быстро сработали. Постреляли немного. И вот она вся шайка крайнего, да и он сам на коленях передо мной стоят. Трясутся. Фарами в рожи им светим. Человек пятнадцать их всего.
ОМОН отпускаю, хватит, страху нагнали, больше не куда. Антоха Дашку ведет. Твою мать. Выглядит херово, совсем. Блузка разорвана, края руками держит, чтоб не распахнулась. Ногами еле перебирает. Вниз смотрит. Досталось кукле. Ничего, сейчас казнить начну.
Ко мне подходит. Глазищами своими на меня смотрит. Опять волчьим взглядом. Ни одна мышца на лице не двигается, типа и не произошло ничего. Губа разбита. На щеке ссадина. Блузка в клочья. Шорты порваны, суки моё тронули. Пиджак снимаю, на Дашку накидываю. Она в пиджак вжимается.
— Били?
— Били.
— Что ещё?
— Вот тот в синей футболке приставал.
— Врет она. Не приставал я. Баба дикая. Сама выпрашивала, — мудак орет, а меня уже накрыло. Прям чувствую, как кровь по венам кипятком струится. Завалю мразь. И похер на последствия.
— Этот? — Стволом в урода тыкаю.
— Ага. А вот этот на него наорал и сказал меня не трогать.
— Не трогали?
— Нет.
— Майор прости. Не подумал. Я бабу твою защищал. Все же с ней нормально. — Крайний ссыт. Знает, что расправа суровая будет.
— По-твоему это нормально? — Ору, на куклу указываю.
— Прости Майор.
— Ладошки покажи, да ты. — говорю уроду в синей футболке. Руки поднял, трясется. Стреляю. Ладошку на вылет. Визжит, как баба. Упал. Плачет вроде.
Будет знать, как чужое трогать. На Дашку смотрю, а она на мудака плачущего глядит. Думал отвернется. А нет же, смотрит. С отвращением, злобой, но смотрит. Девка с каждым разом все больше и больше удивляет.
— Че делать будем?
— Прости Майор, я понял всё. Понял. Не туда полез. Осознал. И менты под тобой, не знал. Прости. — Страшно. ОМОН со своей работой справился. Крайнего до усрачки напугали. Что же с ним делать?
— В последний раз мы встречаемся. Надеюсь дошло до тебя, на кого рыпаешься. На днях пацанов к тебе отправлю, они тебе объяснят, как ты дальше существовать будешь. И это при условии, что вот с этим уродом разберешься. Услышал?
— Услышал.
— Поехали.
— Пошли в машину. Макс, закончишь тут. — говорю не громко. Информация для Макса только.
— Сделаю Майор.
— Только чтоб не сдохли.
— Чисто сделаем.
Дашке дверь открыл, она молча в машину села. Обычно трещит без умолку, а тут замолкла. Напугалась. Ноги под себя поджала, в пиджак мой укуталась, один нос торчит. На меня не смотрит, к окну отвернулась. Минут двадцать так ехали, задолбало.
— Ты как?
— Нормально. Есть вода?
— Антох, воды дай. — Бутылку протягиваю. Напиться не может, жадно глотает. Опять к окну отвернулась.
— Куда едем Майор?
— Домой.
— Ко мне, — подала она голос.
— Ко мне поедешь. — сказал, как отрезал. Дашка повернулась, смотрит в глаза как щенок выброшенный.
— Отвези меня домой, пожалуйста. — Иначе смотрит. Глаза блестят, заплакать хочет, но держится девка.
— К Дашке едем.
— Понял.
В квартиру поднялись. Она мне пиджак возвращает. Тут же блузку снимает и в мусорку кидает. Шорты туда же полетели. В одном белье стоит, трясется. Меня будто не замечает, то ли в шоке, толи че. Не пойму. На плечах синяки, на спине ещё один. Надеюсь Макс с пацанами их как надо отметелят.
— Ты чего?
— В душ пошла. Хочу запах этот смыть и слюни его с себя, — передергивает ее, на лице отвращение. В душе закрывается. Пацанов пока не отпускаю, не знаю, что скажет. Выгонит может. Минут десять в душе была. Вышла. На голове полотенце. В махровый халат укуталась.
— Я есть хочу, будешь? Я сегодня ничего не ела.
— Нет. Не голоден. Я поехал тогда? — Молчит. На меня смотрит, а я как дурак на неё уставился.
— Останься пожалуйста. — Глазища свои на меня таращит, вид жалобный сделала. А меня вина эта долбанная накрывает. Подставил девчонку. Можно сказать, сам в руки уроду этому кинул. Знаю же какая обстановка в городе, нельзя личным святить, туда бить в первую очередь станут.
— Ладно. Ты ешь, а я тоже в душ тогда.
— Там гель твой остался, не выкинула пока.