Страница 19 из 24
Глава 10
«Видишь эту бумажку у меня в руках, Милли?»
Зайчонок, сидевшая на витиевато украшенном стуле, чересчур большим для неё, взглянула на возвышающуюся перед ней фигуру, стоящую за своим столом. Уши зайки совсем поникли и упали на плечи, а влажные глаза блестели под яркими лучами света.
Ящерица стучала по листу бумаги А4 своим продолговатым, загнутым когтем. Тук, тук, тук/
Милли лишь мотнула головой.
«Это мое прошение, которое я написала, Милли. В котором я попросила дать тебе еще один шанс».
Мягкий голос справа был слабым и несколько дребезжащим, но он без сомнений принадлежал Лэнгли. Сидя на стуле рядом со скрещенными ногами, она с волнением смотрела за ходом разбирательства. Она выглядела слегка более энергичной; возможно, один из её коллег заметил состояние лисы и купил ей чего-нибудь поесть.
«Благодарю, Стефани», - коготь Госпожи Кармихель заскользил по бумаге: «Ты знаешь, что здесь написано, Милли?»
В ответ на это Милли лишь шмыгнула носом.
Еще одно знакомое лицо выглянуло из-за плеча ящерицы и начало быстро читать для себя вслух: «Трудолюбивая, мотивированная, целеустремленная, умная… очень впечатляющая характеристика. Если бы только мой опыт общения с тобой был хотя бы наполовину такой же приятный как у Стефани» - прокомментировала Мисс Ли.
«Действительно так», - согласилась директриса: «И учитывая тяжесть совершенного тобой проступка - нанесение увечий другому студенту – я почти настроена отклонить эту просьбу. Более того, учитывая слова Мисс Ли, ты доставляла учителям переходных предметов достаточно хлопот…»
Фосса кивнула: «Все так. Хулиганское поведение, опаздывает на уроки, огрызается учителям, не делает домашнее задание… один из самых непослушных учеников за всю мою историю преподавания».
Кармихель внимательно все это слушала, почесывая когтем нижний край щеки. Её задумчивое выражение становилось все более и более хмурым, пока Ли продолжала свою речь. После того, как её тирада подошла к концу, ящерица задумалась, издав ‘хмм’.
«И вправду, весьма тревожная информация. Мы отправляли студентов в Бэйсайд за куда меньшие проступки», - её взгляд упал на вскрытый конверт на столе: «К сожалению, им сейчас совсем не до этого, учитывая это фиаско с зараженным мясом».
Ли пожала плечами: «Впрочем, я слышала, что скотобойни SamCo испытывают дефицит в продукте в связи с этим».
Тон обоих хищников и близко не отражал ту серьезность ситуации, которую можно было ожидать от тех, кто обсуждает такую ужасную участь для другого. Напротив, их тон был весьма непринужденным; в отличии от жесткого отчитывания Милли всего секундами ранее, это был обычный деловой разговор. И, возможно, именно эта обыденность напугала Милли больше всего.
Ребенок был в абсолютном ужасе. До этого момента, Бэйсайд и SamCo были всего лишь чем-то вроде призраков; пугалкой для непослушных детишек. Даже когда ей напрямую угрожали такими вещами, она никогда не воспринимала их всерьез. Но теперь они говорили об этом, они взаправду, на полном серьезе обсуждали это. Это не было простым блефом; они вообще более не обращали на неё никакого внимания. Они больше не думали о том, как поступить с провинившимся студентом. Они решали, как лучше избавиться от дефективного товара.
Директриса мрачно кивнула: «Да, SamCo будут очень благодарны за подобный выставочный образец. Это, безусловно, придало бы больше убедительности для их ужасающей продукции… да, полагаю, что это лучший выбор».
«Извиняюсь, Кассандра, если позволите».
Варан прекратила стучать когтем и повернула свою голову навстречу лисе. Их взгляды встретились; выражение морды директрисы суровым, а Лэнгли – скорее испуганным. Госпожа Кармихель поистине была хищником среди хищников.
«Я понимаю, что Милли поступила очень плохо и заслуживает наказания», - упоминание имя ребенка пришлось очень кстати; с помощью этого Лэнгли смогла вернуть русло разговора от бизнеса обратно в сторону процесса обучения: «Я считаю необходимым также учесть смягчающие обстоятельства. Весь класс уже и так был очень взбудоражен из-за моей минутной слабости…»
«Ах, да», - перебила Директриса. - «Мы как раз собирались обсудить твое состояние. Я, как и остальные, крайне обеспокоена… но продолжай».
«Спасибо», - сказала лиса, смотря на хнычущего ребенка сидящего перед ней. - «Класс стал оскорблять и подначивать её. Я пыталась это пресечь, но не смогла. Поэтому она среагировала так же, как среагировал бы любой из нас».
Ударив своего одноклассника, Стефани», - усмехнулась Ли. - «Которая получила растяжение лодыжки».
Да, но поймите…»
Варан подняла палец верх, прервав оправдание лисицы: «Мы действительно все понимаем, Стефани. Мы также понимаем и то, что ты, видимо, очень выделяете Милли из числа остальных детей. Я бы, конечно, ни за что не подумала, что среди моих учителей возможны случаи фаворитизма… но, возможно, это как раз тот случай».
«Это еще не учитывая твоего крайне плачевного состояния здоровья, которое могло повлиять на твои суждения», - добавила фосса.
«Благодарю, Аманда».
Бедная Милли. Если и было для неё что-то хуже того, чем быть отчитанной Директрисой, то это находиться рядом, пока её любимый учитель страдает от той же участи. В языке тела Лэнгли она рассмотрела схожие с собой черты: прижатые уши, взгляд в пол, маленькая улыбка, как знак подчинения. И она ничего не могла сделать, чтобы помочь ей. Ей, кто всегда заступался за неё… но кто сможет защитить самого защитника?
Милли знала, что она должна была сделать. Ей это совсем не нравилось, но иного выхода уже не было. Это то, что она должна была сделать еще очень давно, когда ей только вручили то новое расписание. Настало время проглотить свою гордость.
Она резко вздохнула и начала, борясь с комком в горле: «Я извиняюсь, Мисс Ли, Мисс Лэнгли… Госпожа Директор».
Три пары глаз уставились на неё, выжидательно наблюдая. Их перепалка тут же забылась.
«Я знаю, что вела себя отвратительно. Я… я правда очень хотела, чтобы меня удочерили, и я знала, что смогу этого добиться, я думала, что достаточно хороша для этого…», - малышка всхлипнула. - «…но это оказалось не так, и мне было так плохо, я была так напугана и зла… Я знаю, что не должна была так поступать. Я обещаю, что исправлюсь. Я заведу новых друзей и не буду влипать в неприятности».
Голос все же подвел её и слова застряли комком в горле. Тишина, последовавшая за этим, была густой, словно кисель, и неуютной. Она длилась еще пару секунд, пока её не прервали постукивания ручки о дубовую поверхность стола.
«Твои извинения приняты, Милли», - прошипела ящерица. Её выражение на морде оставалось все таким же суровым, а тон – не читаемым. - «Я еще обдумаю свое решение касательно этого прошения, ну а пока, учитывая, что ты пообещала исправиться, я отпущу тебя всего лишь с предупреждением».
Зайка кивнула и встала со своего места, почти теряя равновесие из-за трясущихся ног. Однако, как только подушечки её лап коснулись пола, она увидела как возвышающаяся рептилия подошла ближе, настолько ближе, что когда её раздвоенный язык вышел наружу, он щекотнул нос ребенка, заставляя того затрястись еще сильнее.
«Но если я увижу твое имя хоть еще на одной жалобе, это-» - её коготь ткнул в бланк прошения. - «тут же полетит в мусорное ведро. Это понятно?»
«Д-да, мэм».
Удовлетворенная ответом, варан вновь восседая на своем месте, махнула ей, отсылая зайчонка прочь.
«Можешь быть свободна. Аманда, спасибо за уделенное время, на этом все».
Как только лиса встала, намереваясь также уйти, Госпожа Кармихель подняла руку, требуя внимания: «Стефани, могу я немного поговорить с тобой наедине».