Пиратки

— Но все это, конечно же, полная чушь, – продолжает Констин, – потому что ты никогда по-настоящему не страдаешь, если знаешь, что в любой момент можешь сбежать обратно в особняк. Он по-прежнему не смотрит на меня, просто изучает вечеринку. — Но теперь, кажется, я тебя неправильно понял. Я вижу все это, дом, в котором ты вырос, чертову лень и людей, задыхающихся от собственного эго, и думаю, неудивительно, что ты пришел искать нас.

Я замираю, немного радуясь и немного грустя. Он видит то же, что и я. Скуку людей, которые ничего не ценят, но... это не значит, что и я был прав. Это значит, что я не видел этого и не находил здесь того, что мне нужно.

Он уходит, оставляя меня одного, и до меня наконец-то доходит, почему мой дед мог оставить Уэстон на произвол судьбы. Тяжелые времена делают сильных людей.

Он постоянно это говорит.

Конечно, Уэстон любит хорошие вечеринки не меньше, чем мы. Они любят пить, драться и ложиться в постель с теми, кто заставляет их чувствовать себя хорошо, но разница в том, что Уэстон никому не доверяет так просто. Если ты их друг, значит, ты это заслужил.

Я не хочу оставлять там свою школу.

— Какого черта он делает? Фэрроу внезапно скребется рядом со мной.

Я провожаю его взглядом и вижу, как Кейд становится позади Дилан, когда она выходит из бассейна. Он берет ее за руку, и они оба исчезают в доме.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза.

— Хантер, – говорит он.

Я отдаю ему свой напиток и ухожу. — Не ходи за мной.

— Что?

Но я ухожу.

Я следую за Дилан и Кейдом в дом и не вижу, чтобы она вела его в подвал, но я знаю, что они пошли именно туда. Через комнату развлечений, мимо бара и людей, играющих в видеоигры, по коридору и в самый конец, в комнату для хранения спиртного.

— Я не могу, – слышу я слова Дилан.

Я приостанавливаюсь, прислушиваясь у приоткрытой двери.

— Садись, – говорит он ей.

— Нет.

— Ты его трахаешь?

Я делаю вдох и открываю дверь. Кейд поворачивает голову и смотрит на меня через плечо.

Слева от меня у стены стоят ящики со спиртным и два бочонка с пивом, а справа – несколько бочек с домашним виски моего отца.

Я подхожу и встречаюсь взглядом с Дилан, которая стоит спиной к стеллажам с вином. — Спасибо, – говорю я ей.

Она отводит взгляд и начинает проходить мимо меня, но я ловлю ее. — Останься.

— Мне больше не интересно.

— Ты нужна мне здесь, – говорю я ей.

Она отводит взгляд, но остается.

Кейд вздыхает, скрещивая руки на груди, понимая, что Дилан хотела оставить его одного. Для меня.

Я закрываю дверь, вечеринка далеко, и если будут крики, никто не услышит. — Где мама и папа? спрашиваю я.

— В Спрингфилде. Вернутся завтра.

Эй Джей либо с Джаредом и Тейт, либо с Джексом и Джульеттой, либо уехала с ними. Они не доверили Кейду вовремя доставить ее и себя в школу.

Я прочищаю горло. — Однажды субботним утром, когда нам было по четырнадцать.

Он начинает уходить. — Мне нужно сыграть роль хозяина, Хантер.

Я останавливаю его. — Я говорил тебе, что хочу сводить Дилан на новый фильм «Форсаж», – продолжаю я. — Я собирался спросить у нее, а потом попросить папу отвезти нас. Ты помнишь это?

— Господи, – насмехается он.

Он снова двигается вокруг меня, но я пихаю его в грудь и быстро продвигаюсь к нему, когда он отшатывается назад.

В его глазах вспыхивает огонь, но он стоит на ногах.

Он не отталкивает меня. Дилан не шевелится.

— Ты помнишь тот день? Я откусываю кусочек.

Он ухмыляется. — Я помню, как пошел с ней.

Я киваю, улыбаясь, но улыбка получается горькой. Да, я тоже. Он нашел более ранний показ, сказал папе, что я не хочу идти, и они ушли из дома еще до того, как я понял, что произошло.

Я сглатываю, расправляя плечи. — Когда нам было по пятнадцать лет, и это была последняя игра в году, и наши бабушки и дедушки были на трибунах, и Дилан тоже, и ты назвал игру, где я выполняю блок, но вместо этого ты бросил мяч мне. Я помню это, как будто это было вчера. — Я пропустил это. На глазах у наших бабушек и дедушек, Дилан и всего стадиона. Ты помнишь это?

— Я помню, что ты часто ошибался в футболе.

Да. Он изменил мою игру. Я не должен был получать мяч.

— А когда нам было по шестнадцать,

— Фуууууух, – ворчит он.

— И ты привел девушку в мою комнату, пока я спал, однажды ночью, говорю я ему. — Я проснулся, она раздевается, а ты стоишь за ее спиной... Что ты сказал? Я перебираю в уме его слова, пытаясь вспомнить, что именно он сказал. — Ты шлепнул ее по заднице и сказал: «Он говорит не очень круто, но скажи ему, чтобы он держал рот на замке, и ты даже не заметишь разницы, дорогая. Наши члены тоже одинаковые».

Он начинает смеяться.

Я прикусываю уголок рта. — Может, ты и был пьян, – наконец говорю я, – но ты вообще это помнишь?

Он улыбается. — Честно говоря, не помню, но это похоже на меня.

Я качаю головой. Неужели он так поступил бы с Эй-Джей? Нет, потому что ему не наплевать на нашу младшую сестру. Стал бы он специально унижать Хоука на игре? Нет. Он любит Хоука.

И, насколько мне известно, он никогда не подкатывал к девушке, которой интересовался один из его друзей. Он обращается со мной как с мусором.

— Почему я тебе не нравлюсь?

— О, да отвали ты, Хантер. Это были шутки! кричит он. — Ты слишком чувствительный.

— Ты знал, что я буду чувствовать из-за этих и сотни других твоих поступков! Я пытаюсь понизить голос, но не могу. — Ты хотел, чтобы я чувствовал себя как дерьмо! Почему?

— Потому что я хотел, чтобы ты был подальше от нее!

Я стою и смотрю на него, его глаза пронзают меня.

Дилан не двигается, но краем глаза я вижу, как вздымается и опадает ее грудь при тяжелых вдохах.

Я встаю прямо. — Так ты ревновал?

— Давай проясним одну вещь, Хантер. Он усмехается. — Я никогда не буду ревновать тебя.

— Так к чему весь этот бред? спрашиваю я. — Почему бы просто не сказать мне правду?

— Ты бы отказался от нее? Он качает головой, бросая мне вызов. — А?

Отказаться от нее? И позволить им быть вместе?

Я смотрю на Дилан и замечаю, что в ее глазах стоят слезы, которые вот-вот упадут. Нет. Это было бы чертовски больно. Я не могу...

Несколько секунд я не могу подобрать слова.

— Если... – Я моргаю, опуская голову. — Если бы ты сделал ее счастливой... – шепчу я. — Если она была счастлива, то да.

Если бы она не хотела меня, я бы никогда не захотел быть тем, кто делает ее несчастной.

Я вскидываю брови, пытаясь заставить свое гребаное зрение проясниться. — Черт.

Я поворачиваюсь, но чувствую, как меня хватают за руку. — Нет, нет... – говорит Дилан, притягивая меня к себе. — Ты не уйдешь. Иди сюда.

Она приподнимается на цыпочки и, держа мое лицо в своих руках, целует меня.

Проходит всего секунда, и я заключаю ее в свои объятия и целую в ответ.

Кейд проносится мимо меня и уходит, но я даже не пытаюсь его остановить.

Она хочет меня.

Я.

— Я люблю тебя, – шепчу я.

— Я знаю. Она прижимается своим лбом к моему. — И он лжет.

— О чем?

— О чем-то.

Она вытирает слезы с лица и делает шаг назад. — Я не знала, что встану между вами.

Я хватаю ее за спину. — Ты не должна вставать между нами. Проблема в нем, а не в тебе.

— И мы любим его, – говорит она, и это звучит почти как мольба. — Я больше не встану между вами.