Пиратки

Он также никогда не чувствовал себя по-настоящему заброшенным. Кто-то все еще владеет им.

Флетчер заканчивает, и я расплачиваюсь с ним, направляясь через дорогу к дому Дилан.

Я поднимаю руку, чтобы постучать, но на мгновение замираю.

Карутерс покончил бы с ней сейчас. Они перекинули бы ее через плечо, сколько бы она ни пиналась и ни кричала.

Пирс знает, что рано или поздно получит то, что хочет, поэтому наслаждается прелюдией.

Я стучу, и через несколько секунд Дилан отвечает.

— Мне нужна твоя помощь сегодня вечером, – говорю я ей.

Мы приезжаем на вечеринку с большим опозданием. Команда не хотела приходить вовремя и выглядеть так, будто нам нечем заняться сегодня вечером, но мой брат не дурак. Если бы мы прождали час, он бы просто написал о том, как нам страшно находиться на их территории.

Вместо этого мы все подъезжаем к подъезду моих родителей — Констин, Фэрроу, Дилан и Мейс на мотоциклах, остальные – на машинах и грузовиках — в восемь тридцать, и, по словам Фэрроу, выезжаем в десять.

Дилан слезает с мотоцикла и снимает шлем, красная кожаная куртка плохо защищает ее от всего. Я вижу под ней очертания бикини, ее обнаженная талия притягивает меня как магнит.

Она снимает рюкзак и достает контейнер с пирожными, которые, должно быть, купила в «Фростед» по дороге. Она сказала, что Куинн оставила угощения.

Мы все идем к дому, я открываю дверь и веду всех внутрь.

— Добро пожаловать, – зовет Кейд.

Он прогуливается по фойе в плавательных шортах, без футболки и обуви, с напитком в руке, как будто я тоже здесь впервые. Столи и Дирк обходят его с флангов, и я слышу, как люди собираются на кухне. Другие движутся вокруг бассейна через двойные двери на заднем дворике, от воды поднимается пар.

Кейд останавливается передо мной. — Ключи в миске, – говорит он, указывая на своего друга рядом с ним, который держит стеклянное блюдо. — Столи будет отвечать за проверку на трезвость, когда вы уйдете.

В миске уже лежит дюжина или больше комплектов ключей.

Фэрроу оглядывает своих людей и объявляет: – Парень по имени Столи будет проверять, достаточно ли мы трезвы, чтобы вести машину. Вы слышали это, все?

В зале раздаются смешки и подначки, потому что Столи получил свое прозвище за то, что всегда был первым, кто не трезв. Его настоящее имя – Джош.

Мейс делает шаг вперед, протягивая свой открытый рюкзак. — Я возьму наш.

Один за другим мы все бросаем ключи в ее сумку, когда мы с Кейдом встречаемся взглядами, и я вижу потускневший фиолетовый синяк под его глазом и царапину вдоль челюсти. Его взгляд, тяжелый от напряжения, говорит мне, что он не станет спорить, если я захочу закончить этот бой. Все, что нужно сделать, – это зажечь спичку сегодня вечером.

Я опускаю взгляд и замечаю на его торсе татуировку в виде тройного треугольника, которая совпадает с татуировкой нашей матери.

— В доме у бассейна есть ванная, – говорит Кейд, – одна рядом с кухней, другая в подвале. Не поднимайтесь наверх, и если вы занимаетесь сексом в моем доме, не оставляйте никаких следов. Даже презервативов.

Корал протягивает ему картонную переноску за ручки.

Он берет ее. — Что это?

Он заглядывает внутрь и видит три бутылки «Эль Тесоро», которые Фэрроу, вероятно, стащил из личного тайника на Грин-стрит.

Кейд улыбается и передает ее Дирку. — Мы можем использовать это, – говорит он Фэрроу. — Я наполовину ожидал, что это будут наркотики.

— Не перед игрой, – возражает мой друг. — Мы хотим победить тебя честно.

Кейд смеется, а затем обращает свое внимание на нашу группу. — Дамы, законный возраст согласия в этом штате – семнадцать лет. Кто-нибудь младше этого возраста?

— Кейд, заткнись. Дилан подается вперед, запихивая контейнер с пирожными себе в грудь. — Ты специально ведешь себя, как дурак.

И она направляется мимо него на вечеринку.

Кейд поворачивается, и мы все следуем за ней. — О, ты скучала по мне, – воркует он. — Ты знаешь, что скучала.

Мы проходим через кухню, моих родителей и сестры нигде не видно, все срывают с себя толстовки, куртки и рубашки, когда мы выходим на площадку у бассейна.

— Сделайте погромче! кричит Кейд.

Все «Пираты» – игроки и их спутницы – поворачиваются, видят нас и воют, когда «HONEY» группы Luna Aura звучит из динамиков достаточно громко, чтобы соседи за четверть мили услышали.

Дилан ведет Мейс, Корал и еще нескольких человек к Аро, и девушки раздеваются до купальников, заходя в бассейн. На Дилан светло-голубое бикини, завязки тонко перетянуты через спину, и я не знаю почему, но я бросаю взгляд на домик у бассейна. Внутри стоит кушетка. Дверь тоже запирается. Я отпиваю из своей чашки, чтобы скрыть улыбку.

Она стоит по пояс в подогретой воде, смеясь над тем, что говорит Мейс, но потом я поднимаю глаза и вижу, что Кейд стоит на другом краю бассейна, и его взгляд тоже устремлен на нее. Затем он поднимается ко мне.

Сверкнув глазами, он делает шаг и опускается в бассейн. Подойдя к Дилан и девушкам, он проносит напиток ей на талию и в руку, и пластиковый стаканчик в моей руке трескается. Я перестаю сжимать его, прежде чем сломать. Все это часть плана... – говорю я себе.

Я поворачиваюсь к Констину, стараясь выглядеть занятым, пока Дилан занимается своими делами, и прилагаю усилия, чтобы выглядеть так, будто не слежу за ней.

Девушка по имени Ава смотрит на Констина, и я помню ее с тех пор, как ходила сюда в школу. Она стоит в полосатом бикини с группой людей на палубе и играет с одной из своих косичек, глядя на него.

Я подношу чашку ко рту. — Она заинтересована.

— Я нет.

Я бросаю взгляд на него, затем на Дилан и вижу, как Кейд вклинивается в их группу и заставляет ее отступить от них, к стене бассейна. Он не прикасается, а ее губы спокойно шевелятся, когда она говорит.

— Ты не можешь получить Дилан, – говорю я Констину.

Он оглядывает вечеринку, по-прежнему избегая моего взгляда. — Если ты когда-нибудь поймешь, что мне нравится в Дилан Трент, ты наконец-то поймешь меня.

— Ты мне не скажешь?

Он колеблется, поднося чашку к губам. — Нет.

Я смотрю на Аву, потом на Дилан, гадая, в чем разница. Обе красивы, и я не очень хорошо знал Аву, но она всегда была милой. Может, чуть больше розового в ее купальнике и бандане, повязанной на волосы... Определенно больше макияжа.

Но если он еще не разговаривал с ней, то я не представляю, что он нашел в одной из них такого, чего не видит в другой.

— Ты не можешь иметь Дилан, – повторяю я.

Он делает еще один глоток, переводя взгляд с кресла на кресло на лужайке и с лица на лицо. Один парень снимает, как его друг прыгает в бассейн, а двое других прихлебывают пиво. Группа молодых женщин снимает, как они танцуют, а парень в кроксах мочится на дерево, которое мой отец посадил вместе с моей мамой еще до нашего с Кейдом рождения. Еда, спиртное и музыка переполняют всех, все носят солнечные очки, хотя сейчас ночь, и ни один из ключей, которые лежали в миске, когда мы приехали, не был использован, украден или оплачен из кармана самих водителей. Они были предоставлены заботливыми мамами и папами.

— Знаешь, я думал, что понимаю тебя, – говорит мне Констин. — Какой-то богатенький паренек, прозябающий в трущобах ради удовольствия или по какому-то ошибочному представлению, что благородно отказываться от удобств, которые не всем доступны.

Я бросаю взгляд на Дилан и вижу, как она поднимает подбородок, разговаривая с Кейдом.