Пиратки

Отступая назад, я избегаю лестницы и иду по коридору, ведущему на кухню. Он не хочет играть, но здесь много парней, которые захотят.

Ему это не понравится.

— Раз, два... – начинает считать Фэрроу. — Три...

Развернувшись, я бросаюсь на кухню, скрываясь из виду, и шагаю через тонкую дверь на лестничную клетку. Коди сидит за кухонным столом и делает наброски. Она смотрит на меня, потом снова вниз.

Я закрываюсь на винтовой лестнице и нажимаю на стену слева от себя, наблюдая, как панель сдвигается вправо.

Лестница деревянная, в отличие от каменной в моем доме. Я бегу вниз, снова закрывая панель, и спускаюсь в подвал. Вчера утром, когда я спешила сюда, чтобы пробраться в его спальню, поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, я заметила, что эта часть дома была отремонтирована, а моя – нет. Логично, что Киаран пользовался этим домом, в то время как соседний был оставлен гнить.

Бодро шагая, я прохожу через дверь в подвал и попадаю на задний двор, который обнесен стеной, в то время как мой окружен ржавым забором из цепей и прутьев. Дождь обрушивается на меня, мгновенно приклеивая к лицу мои разлетающиеся волосы.

Держа ключи в руке, я выхожу через деревянную дверь слева от меня, пробираясь под окнами его дома и под деревом рядом с моим.

Его машина стоит там, где он ее оставил, когда вытащил меня, перекинул через плечо и понес в свою комнату.

Он должен был просто взять меня покататься, как я и хотела. Теперь мне придется оставить его «Камаро» в центре города, потому что я собираюсь забрать свой мотоцикл.

Вставив ключ в замок, я поворачиваю его и открываю дверь, но тут из нее высовывается рука и снова захлопывает ее.

Мое сердце замирает, когда я смотрю на стройные пальцы, загорелые, с проступающими под кожей венами. Вода льется по его руке, и я вижу наше отражение в окне, куда проникает свет с крыльца.

Он накрывает меня спиной, его подбородок упирается в мою голову.

— Я собираюсь взять свой мотоцикл , – спокойно говорю я. — Тебе придется меня остановить.

— Думаешь, я не смогу?

— Я думаю, что не сможешь.

И я наблюдаю в окно, как он смотрит на меня, как я расстегиваю молнию на маленькой обтягивающей куртке, которую дала мне Куинн, и обнаруживаю, что под ней ничего нет. Ни рубашки. Ни лифчика. Я не улыбаюсь и не ухмыляюсь.

Сердце так и норовит выскочить из груди.

Изгибы моей груди выглядывают наружу, и он тяжело выдыхает, прижимая меня к мокрому стеклу. — Дилан, – выдыхает он. — Мы на улице. Остановись.

— Я не могу.

Его рука обхватывает мою шею, и он утыкается лбом в мои волосы, дыша мне в ухо.

— Ты бы хоть знала, кто я сейчас – Кейд или Хантер? спрашивает он мрачным голосом. — Потому что ты, кажется, часто нас путаешь.

— Я знаю, что ты Хантер. Я снова прижимаюсь к нему всем телом. — Ты чувствуешь себя как он.

— А на кого похож он?

Тепло его тела покрывает мою спину, и я вдыхаю, поворачиваю голову и целую уголок его рта. — Как будто я собираюсь позволить ему развлекаться, – говорю я. — На этот раз никаких игрушек.

Я подталкиваю его носом и захватываю зубами его губы, его рука слегка сжимает мое горло, когда он стонет.

— Садись в машину, – приказывает он мне на ухо.

И я не смогла бы отказаться, даже если бы попыталась. Он открывает дверь, и я, зажав в руке куртку, вскарабкиваюсь внутрь.

Он забирается внутрь, закрывает дверь и зачесывает мокрые волосы на затылок. — Ключи, – рычит он.

Я сжимаю их в кулак и наблюдаю, как в его глазах загорается раздражение, когда я не делаю то, что мне говорят.

— Ты, гребаная Трент, любишь устраивать драки, не так ли? выплевывает он.

Да, пошел ты. Я отпираю дверь со стороны пассажира и берусь за ручку, но меньше чем через секунду он уже стоит на коленях, выбивает ключ и дергает меня за ноги, пока я не оказываюсь на спине. Нависая надо мной, он держит меня за запястье, и я сопротивляюсь, когда он вырывает ключи из моего кулака.

Я поднимаюсь, но он толкает меня обратно вниз, его глаза больше не смотрят на меня. Он смотрит на мою грудь: куртка распахнулась, и твердые точки сосков устремились прямо на него.

— Как и Карутерс, ты не знаешь, как закончить бой, – дразню я.

Он улыбается, вызов принят. Заняв свое место, он заводит машину и переключается на Drive. Я поднимаюсь, но он толкает меня обратно вниз и сжимает кулаками пояс моих джинсов, удерживая меня на спине.

Он разгоняется на выезде из Нок-Хилла, и я рычу, пытаясь убрать его руку. Я почти начинаю брыкаться, но не хочу, чтобы он разбился.

Я немного дергаюсь, и его глаза то и дело обращаются ко мне, наблюдая за тем, как моя грудь колышется взад-вперед.

Мы едем вверх по склону, в лес, пока он не останавливается, паркуясь под деревьями. Он глушит двигатель, фары темнеют, и дождь стекает по всем стеклам.

Я наблюдаю, как он поднимается на колено, стягивает через голову футболку и нависает надо мной. Он начинает расстегивать ремень одной рукой, и мое сердце подскакивает к горлу. Я вскакиваю, отдергиваю его руки от джинсов и задыхаюсь, когда он стягивает с моих плеч куртку.

— В машине? Я выдыхаю. — Ты хочешь сказать, что Карутерс не делает это на простынях из сатина с тысячей нитей? Разве твоя кожа не слишком ценна для кожи?

Я отпихиваю его тело и переворачиваюсь, потянувшись к двери, но он стягивает с меня куртку и опускается на спину, прижав меня к сиденью.

— Мой отец никогда не возражал против того, чтобы твой отец был таким же занудой, – шепчет он мне на ухо, положив одну руку на подлокотник и просунув другую под меня, чтобы сжать мою грудь. — Знаешь почему? Потому что он знал, что будет смеяться до последнего. Он знал, что однажды один из его мальчиков будет развлекаться с тобой.

Он вдавливается в мою попу, наши джинсы между нами, но я все еще чувствую его. Я закрываю глаза, чувствуя, как становлюсь все более влажной.

Мой телефон вибрирует в заднем кармане, затем раздается звонок, и я тянусь за ним, но он берет его первым.

— Кейд, – говорит он. — Ты хочешь, чтобы я ответил?

— Что?

— Я думаю, он придет и спасет тебя, если ты попросишь, – говорит он мне.

Но вместо этого Хантер опускает стекло, и я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой телефон вылетает в окно.

— Какого черта? Я срываюсь с места, борясь с собой.

Дождь идет, черт возьми! Я написала отцу сообщение, сказав, что позвоню завтра. Он спросит, почему я звоню со странного номера, если я пользуюсь телефоном, который дал мне Хоук.

Я хватаюсь за дверь, пытаясь выбраться из-под него, пока он откидывает окно. Дождь забрызгивает мои руки.

Он отпускает меня, и я поворачиваюсь, отступая к двери и прикрывая грудь руками, и хмурится.

Одно колено под ним, другая нога на полу, и я провожаю взглядом его длинный и худой торс, и наконец мой взгляд падает туда, где висят его джинсы.

— Я долго ждал этого, – говорит он мне.

Чего?

Но он уже открывает дверь и вылезает наружу. Не говоря больше ни слова, он тянется внутрь и хватает меня за лодыжки, вытаскивая с переднего сиденья и заключая в свои объятия. Дождь падает на мою кожу, задевает ресницы, когда он смотрит на меня сверху, и не успеваю я опомниться, как он уже захлопывает переднюю дверь и открывает другую, укладывая меня на заднее сиденье.

Я упираюсь руками в бока, любуясь его взглядом. — Иногда я так злюсь на тебя.

Он начинает забираться внутрь, дождь с его волос капает мне на грудь. — Насколько злишься? спрашивает он. — Хм?