Пиратки

14

Хантер

— Да, – отвечаю я. — Это я.

Я не знаю, что делаю, но слова просто вырываются наружу.

Вот о ком она думает. Первый, кого она увидела, когда я открыл дверь. Кейд.

Если честно, мы одинаково сложены, и я редко ношу кепку. А он носит часто.

Но он пользуется спреем для тела, и мы по-разному себя ведем. Неужели она действительно не знает, что это я?

Я погружаюсь в ее тело, стараясь не замечать, как ей хорошо под ним.

— Тише, Дил, – добавляю я для пущей убедительности. Она ненавидела, когда Кейд называл ее так, когда мы были детьми, и, возможно, я хочу, чтобы она продолжала думать, что я – это он.

Может, я боюсь, что она будет разочарована, узнав, что это не так, а может, мне хочется посмотреть, какой она будет с ним, когда рядом никого не будет.

Я двигаюсь вниз по ее телу, пытаясь развязать шнурки. — Как дела? спрашиваю я, стараясь подражать хриплому, но спокойному тону Кейда.

Она сдвигается, ее руки прижаты между спиной и сиденьем. — О, знаешь... я никогда ни в чем не виновата.

Я улыбаюсь. — Что бы не отвлекать меня от общения с родителями, верно?

Она смеется, это легкое товарищество, которое всегда было у них, как грузовик на моей груди.

— Шшш, – предупреждаю я, завязывая ей шнурки. Она не сможет бегать в коньках, если нам понадобится, но на этой свалке слишком много вещей, которые могут повредить ей ноги. Коньки – это лучше, чем ничего.

Я смотрю в окна. Одна фигура движется впереди, светя фонариком на машины.

Я достаю нож и переворачиваю ее так, чтобы перерезать молнию на ее запястьях.

Она тяжело выдыхает, потирая запястья. — Почему ты так долго?

Я убираю нож в ножны. Почему он так долго...

Как будто он всегда может рассчитывать на то, что придет и спасет ее.

Я убираю нож обратно в карман. — Ты ждала меня?

— Не уверена, что это правильное слово, – поддразнивает она, – но я всегда тебя жду.

Я снова опускаюсь на нее, и она не сопротивляется. Ни капли.

Ее дыхание сбивается, и она дрожит.

— Холодно? спрашиваю я.

Но я не жду. Чуть приподнявшись, я прижимаю кепку к голове и стягиваю с себя футболку. Я накрываю ее, замечая твердые точки ее сосков через майку.

— Спасибо, – говорит она.

Она прижимается ко мне, грея пальцы о мой живот.

Она чертовски замерзла. Ее руки как сосульки.

Она задерживается там, медленно проводя тыльной стороной ладоней по моей коже.

В ночном воздухе раздаются свистки. — Ты можешь бежать! кричит Столи.

Вслед за ним Дирк: — Мы всегда готовы к этому!

Я качаю головой. Они никуда не ходят без Кейда. Он это санкционировал? Какого хрена?

Но она по-прежнему считает, что он сделан из золота.

— Хантеру ведь действительно наплевать, правда? Я смотрю на нее сверху вниз, наши губы в сантиметрах друг от друга. — Где он, черт возьми?

Но я не думаю, что она смотрит на меня. Ее веки опущены, но не закрыты. Я вижу, как она моргает. Она смотрит вниз, на свои руки на моем животе. — Всегда ближе, чем я думаю, – пробормотала она.

Ее пальцы становятся все легче, теперь она больше касается меня, чем греет себя, и она убирает свои бедра из-под меня, позволяя моему телу прижаться к ней.

В животе поднимается жар, когда мой пах прижимается к ее. — Скучаешь по мне? шепчу я.

Она кивает. — Но я не собираюсь возвращаться домой.

— Если ты не будешь осторожен, они не захотят тебя возвращать.

— А ты захочешь?

Мой член дергается.

Пока я не вспомнил, что она думает, что разговаривает с моим братом.

— Ты моя, чтобы защищать, – говорю я ей. — И наказывать.

Ее нос касается моего, и я клянусь, что чувствую, как она упирается бедрами в мои, стягивая с себя футболку.

— Мне нужна твоя защита прямо сейчас, – говорит она таким невинным голосом.

— Дилан...

У меня все болит, когда я обхватываю рукой ее макушку, жаждая ощутить каждый дюйм ее тела.

Она обхватывает мои бедра, и я не знаю, она это или я, но мы сильно прижимаемся друг к другу. Она это почувствует.

— Это всего лишь притворство, – шепчет она, ее голос так мал. — Когда они найдут меня, они не остановят тебя, что бы ты ни делал. Они уйдут. Просто притворись.

Она ласкает мой живот, и я стону и беру ее в рот.

Электрический ток проносится по моим губам, проходит вдоль челюсти, и я просто не могу остановиться. Я углубляю поцелуй, желая большего. Ее мягкий рот, вкус, ощущение ее между моих зубов... На секунду я просто принимаю ее. Мне плевать, кем она меня считает.

Я погружаюсь в рот Дилан, ее язык погружается внутрь, чтобы снова и снова касаться моего, и я чувствую, как ее стон отдается в ней.

О Боже, я хочу этого. Только она и я, наедине в комнате. Я хочу, чтобы она была в моих объятиях и улыбалась мне. Именно с ней я чувствую себя живее всех живых.

Ее хныканье доносится до моего уха, но оно не принадлежит мне. Они не из-за меня.

Я отстраняюсь. — Мы не можем.

Она проводит пальцами по моему животу, задевая губами мою челюсть. — Надо было думать об этом до того, как ты заплатил Бунтарям, чтобы они похитили и связали меня, Кейд, – говорит она. — Моему отцу это не понравится.

Я поднимаюсь, обхватываю рукой ее горло и утыкаюсь лбом в ее лоб. — Ты угрожаешь мне?

Она задыхается, хватаясь обеими руками за мое запястье, но я вижу, как на ее лице появляется улыбка. Она не сопротивляется.

— Мы уже близко! – кричат снаружи. — Не так ли?

Но я смотрю вниз и вижу ее голый живот в маленькой футболке. Я провожу рукой по ее груди и просовываю палец под подол, чтобы посмотреть, не сопротивляется ли она. Когда она не сопротивляется, я двигаю пальцем вперед-назад, поднимая футболку вверх и поднимаясь над ее грудью.

Мой член упирается в джинсы, когда я вижу ее очертания. Мне нужно больше света. Черт, мне нужно прикоснуться к ней.

— Посмотри, что у меня в семье, – дразню я. — Это было бы так просто. Наши родители не задумывались бы о том, что мы можем оставаться вдвоем в любое время, когда захотим.

Она тянет меня за шею, пытаясь опустить. — Они идут. Я слышу их.

Я хочу спуститься к ней. Я хочу, чтобы ее кожа прижалась к моей. — Я не могу.

— Это просто притворство.

— Я не могу.

Я и так зашел слишком далеко. Она возненавидит меня за то, что я уже сделал, а Кейд никогда не позволит мне забыть об этом.

— Просто притворись, – снова умоляет она.

Я чувствую себя между ее ног, и она поднимает колено, ее коньки ударяются о сиденье. Я стону, понимая, что единственное, что мешает мне оказаться внутри нее, – это наша одежда.

— Дилан... – умоляю я. — Пожалуйста.

Она крутит бедрами, ее груди вспыхивают в лунном свете, и, черт...

Я опускаюсь, открываю рот, но...

Я останавливаюсь, нависая над ее соском всего на волосок.

Я поднимаю руку, собираясь наконец-то взять ее в рот, но прежде отдергиваю. Пот покрывает мой лоб, и она снова опускает руки, поглаживая мой живот. Я не могу. Мы не можем. Я хочу, но она хочет его. Я не могу этого сделать.

Ее дыхание замедляется, а тело успокаивается.

— Знаешь, это забавно... Она проводит ногтями по моему животу. — Кейд очень боится щекотки, говорит она.

Я открываю глаза, только сейчас осознав, что они были закрыты.

— Нельзя вырасти с кем-то и не знать этого, говорит она мне. — Я никогда не смогу прикоснуться к нему так, чтобы это не стало для него пыткой.