Пиратки

13

Дилан

Я проскальзываю по Петле, сворачивая налево перед финишной чертой. Я вцепился в руль, переключаясь на четвертую, затем на пятую передачи и чувствуя, как машина дрожит подо мной, когда мой хвост вылетает из очередного поворота.

Я не гоняла по Петле на машине уже больше года. Думаю, это был последний раз, когда отец мне в чем-то помогал. Он был бы рад, если бы я гоняла на машине. Это немного безопаснее, особенно когда мое имя традиционно мужское, и никто не видит меня внутри. Многие предполагают, что я буду парнем, пока не вылезу и не сниму шлем. Возможно, так я буду привлекать меньше внимания и меньше агрессии на трассе. И эй, я все еще могу ездить на мотоциклах в качестве — вставьте воздушные кавычки — хобби.

А тут еще Хантер и всякая хрень, которую он опять несет.

Сегодня я отключу громкость. Я выключу все — все чужие голоса , и буду наслаждаться своим днем рождения.

Трасса все еще пуста — Пираты только-только заканчивают школу , и я мчусь по последнему повороту, машу ребятам на вышке, которые работают здесь каждый день, готовясь к вечерним заездам. Я должна убраться отсюда, пока никто не появился.

Я бросаю «Мустанг» – один из многих, что есть у отца, на задней парковке его магазина и забираюсь на новый мотоцикл, который подарил мне Фэрроу. Он не новый, но он новый для меня, и я должна понимать, что если я и этот брошу в реку, то он бросит меня туда вместе с ним.

Возвращаясь домой, я замечаю папину машину у обочины и сворачиваю направо, к дому Моники Свенсон, расположенному двумя домами ниже. Она работает медсестрой в больнице, где работает мама. Надеюсь, она пробудет там еще какое-то время.

Я вылезаю и трусцой бегу к своему дому, не сводя глаз с родителей. Мне нужно зайти в свою комнату на минутку.

Запрыгнув на дерево между моим домом и домом Хоука, я карабкаюсь по нему, пока не добираюсь до своей спальни. Перегнувшись через забор высотой в бедро, я открываю французские двери и прыгаю в свою комнату.

Ноутбук. Может быть, косметика. Я прокручиваю список в голове, пока хватаю вещи.

Остановившись у ящика с нижним бельем, я достаю еще одну пару симпатичных трусиков. На всякий случай. Не знаю, попаду ли я еще раз в ситуацию, когда кто-то будет наблюдать за тем, как я раздеваюсь в душе, но нет ничего плохого в том, чтобы быть готовой к этому.

Бросив вещи на кровать, я беру свой рюкзак и запихиваю все внутрь, прихватив спрей для тела и пару сережек, которые мне купила Джульетта.

Я останавливаюсь, вспоминая. Бритвы. Мне нужны сменные картриджи. Хотя бы один. Я на цыпочках подхожу к своей двери и заглядываю в коридор, замечая, как мой младший брат поднимается по лестнице. В одной руке у него Polar seltzer, в другой – пакет Fritos. Он сует свое лицо внутрь, хватая чипсы ртом.

Когда он добирается до верха, я хватаю его, разворачиваю, и он начинает кричать, но я закрываю ему рот рукой.

— Где метка? Я рычу ему в ухо.

— Мам мум мум мум.

Я убираю руку.

— На кухне он шепчет с набитым чипсами ртом.

— Он вооружен? спрашиваю я.

— Всегда.

Мы слушаем отца внизу. Шкаф закрывается, затем дверь из кухни в гараж.

— Я превысила расход энергии, – говорю я Джеймсу.

— Перезарядить энергию? – предлагает он.

— Отрицательно. Мой костюм в чистке.

— Что же нам делать? – плачет он.

— Радиоактивные пауки?

— Слишком опасно, – отвечает он. — Ты помнишь, что случилось в прошлый раз.

— Молоток?

— Он мой, – рычит мой младший брат Тор.

В этот момент мой отец проходит через фойе, направляясь в гостиную.

— О, он преследует. Я отступаю назад, увлекая за собой младшего брата в глубь коридора. — На этот раз он может меня поймать.

— Нам нужен Брюс, – настаивает он.

— Баннер или Уэйн?

И тогда мы оба синхронно говорим: «Баннер».

Я отпускаю его, и он поворачивается, улыбаясь.

Я взъерошиваю его светлые волосы, точно такого же цвета, как у нашей мамы. — Звони, – говорю я ему.

Он салютует мне. — С днем рождения, – говорит он и ныряет в свою спальню, вероятно, чтобы поиграть в видеоигру.

Единственным утешением в этой семье является то, что мой отец находит общий язык с моим братом примерно так же, как и со мной. Но он любит нас. И мы это знаем.

Осторожно ступая, я беру в ванной новый бритвенный станок и возвращаюсь в свою комнату, собираясь схватить вибратор и убраться отсюда, но тут на краю моей кровати садится великолепная блондинка. Я закрываю дверь и визжу так тихо, как только могу.

— О Боже, – шепчу я, вбегая и обнимая Куинн.

— Привет. Она крепко сжимает меня, раскачивая из стороны в сторону.

Младшая сестра моего отца только что начала свой второй год в Нотр-Даме. Я думала, что не увижу ее до каникул.

— Что ты делаешь дома? спрашиваю я, прижимая палец к губам, чтобы она знала, что нужно замолчать.

— Она говорит, что сейчас осенние каникулы. — У меня длинные выходные. Я собиралась встретить тебя по дороге из школы, но увидела, как ты пробираешься в свою спальню, и сделала то же самое.

— Да, я не хотела столкнуться с твоим братом.

— Ты имеешь в виду, с твоим отцом?

— Неважно. Я закатываю глаза. — Я заключенная Уэстона на Неделе соперничества, так что последние несколько дней я была там, но сегодня День разборок, так что я пробралась домой, чтобы забрать кое-какие вещи.

Ее карие глаза расширяются. — Ты заложник? Первая девушка с тех пор, как...

— Единственная девушка, не считая сами знаете кого, – поправляю я ее.

Я смотрю на ее волосы, которые стали на несколько дюймов длиннее и разделены посередине. Совсем другие, чем были прошлым летом. Ее кожа сияет, крошечная родинка на щеке красиво смотрится на фоне ее раскрасневшихся щек.

— Ну, ты выглядишь невредимой, – наконец говорит она, оглядывая меня с ног до головы.

Я киваю, укладывая оставшиеся вещи в рюкзак. — Там довольно спокойно, если ты можешь в это поверить.

— Тв возвращаешься ?

Я киваю, шевеля бровями. — И ты пойдешь со мной. Это мой день.

— Мм — хм, – говорит она. — Я знаю.

Она достает из-под кровати коробку, которую я не заметила.

Она протягивает мне подарок на день рождения, и я откидываю крышку коробки, доставая красную кожаную куртку с серебряными пряжками и молниями. Я беру ее в руки, рассматривая маленькую вещицу. — Вау.

— Это мотоциклетная куртка.

Я смеюсь, роняя коробку и беря куртку за плечи. Кожа очень тонкая, и я не уверена, что смогу застегнуть ее.

— Не уверена, что она меня от чего-нибудь защитит, – поддразниваю я. — Похоже, она может не подойти.

— Подойдет. Она кладет руки на талию. — Никакого давления, чтобы носить ее. Я просто решила рискнуть.

— Спасибо.

Я обнимаю ее и складываю куртку, засовывая ее в рюкзак.

— Нам пора уходить отсюда, – говорю я ей.

Я начинаю двигаться, но она тянет меня назад и заставляет сесть за стол. Я смотрю на нее через зеркало перед нами, пока она стоит у меня за спиной.

— Он не скажет тебе ни слова, когда я здесь, – говорит она мне, вытягивая мой хвост.

Должно быть, она видит выражение моего лица, потому что все, кто знаком с моим отцом, знают, что моя мать – единственный человек, с которым он следит за своим языком, да и то с трудом.

— Ладно, со мной он будет говорить меньше, – шутит она.