Пиратки

12

Хантер

— Плечи расправлены! кричит тренер Дьюитт.

Я отбегаю назад, останавливаюсь, упираюсь правой ногой, отвожу руку назад и запускаю мяч в поле.

— Снова!

Ти-Си бросает мяч. Я ловлю его.

— Шнурки! кричит Дьюитт.

Я быстро вращаю мяч, отбегая назад, мизинец и безымянный палец на шнурке, бросая мяч в сторону конечной зоны.

Но он соскальзывает с травы гораздо раньше, чем это происходит, и из-за вращения мяч ныряет слишком быстро.

— Ты не слушаешь. Тренер подбегает ко мне, выхватывает мяч из корзины и приближается ко мне. — Локоть вперед... Он держит мяч, демонстрируя. — Поверни запястье, а затем локоть вперед. Если будешь продолжать в том же духе, то выкинешь плечо, и тебе будет очень больно.

— Я защитник, – говорю я ему. — Я был защитником. Почему ты привлек меня в качестве квотербека?

Фэрроу – квотербек. Почему я заменяю его в этой игре?

Дьюитт бросает мяч, дождь пачкает его светло-голубую футболку. — Что это был за тон?

Он сужает глаза, и я закрываю рот, собираясь с мыслями.

Сегодня день прогулов, но он позвал нас на мини-тренировку, хотя на самом деле ему нужен был только я. Раньше я играл в нападении, но здесь я был защитником с тех пор, как пришел в команду. Это значит, что у меня есть возможность завалить своего брата – квотербека Шелбурн Фоллз, поскольку его эго часто требует, чтобы он бросался на мяч из кармана, вместо того чтобы дать его кому-то другому.

Я дергаю головой, слыша, как хрустит моя шея. Насмешка Кейда, прозвучавшая вчера вечером, до сих пор звучит в моей голове. Я старался не срывать злость на Дилан, поэтому вчера держался от нее подальше. Это не мое дело, где она спала той ночью.

Мне просто нужно сосредоточиться на игре, а она идет не очень хорошо. Я слишком много думаю о нем, да и о ней постоянно. Ее тело, ее улыбка, то, что она должна чувствовать, чтобы держать... Знает ли он?

Тренер сокращает расстояние между нами, сурово глядя на меня. — Нам плевать, кто здесь твой отец?

Я знаю. Я знаю, что не могу разговаривать с ним так, как Кейд разговаривал с нашим тренером в Фоллз, и я никогда раньше не злился на тренера.

Но... — Если меня обидят, объясняю я, — я не буду на поле в одно время с братом. Это единственная причина, по которой я попал в эту команду.

Ну, не единственная, но это точно не обсуждалось.

— Он знает, что я играю в защите, – говорю я. — Если я вдруг переключусь, он подумает, что я боюсь встретиться с ним лицом к лицу.

— И я думаю, что ты притащил свой багаж на поле – это плохо для наших шансов, – отвечает Дьюитт.

Я бросаю взгляд в сторону и вижу, как парни дурачатся у скамеек. Кэлвин стоит без футболки, с его волос капает пот, он оживленно говорит, вероятно, рассказывая какую-то историю. Все остальные слоняются вокруг, слушают и смеются.

Дьюитт отправляет Ти-Си обратно к команде, оставляя нас наедине, и снова обращается ко мне. — Думаешь, кому-то из нас есть дело до того, что вы с Кейдом Карутерсом свели счеты? спрашивает он. — Я стар, парень. Я видел, как тысячи приходят и уходят. Он оглядывается через плечо и продолжает. — Через пять лет Констин будет отбывать срок от двадцати до пожизненного. Ставлю на это миллион долларов.

Я нахожу Констина в группе, татуировки уже покрывают его руки и половину груди. Его отец умер в тюрьме, и он работает на «Грин-стрит», чтобы оплачивать счета.

— У Луки будет три мамы через семь лет, – добавляет тренер. — Кэлвин умрет через три. Возможно, от передозировки. А парочка будет застрелена. Он снова смотрит на меня. — Вероятно, Фэрроу, потому что вы знаете, что он никуда не денется.

Весь воздух пытается покинуть мои легкие, но я сохраняю самообладание. Я снова бросаю взгляд на ребят, не понимая, где Фэрроу. Он давно ушел.

Дьюитт прав. Фэрроу работает на Грин-стрит, как и Констин, но Фэрроу готовят к большему. Констин отчитывается перед ним. И не только ему. Мой дед знает об этом?

— Это последний год, когда они по-настоящему свободны, говорит мне тренер. — Эта игра может стать главным событием в их жизни.

Но не в моей. Он знает, что у меня все впереди, и я оставлю это место в пыли, когда закончу школу.

Я оглядываю лица своей команды, они улыбаются и шутят. Через десять лет у большинства из них будет жизнь, которая никому не нужна.

— Вперед! кричит им тренер. — Убирайтесь отсюда!

— Да! – кричат они.

Я начинаю бежать за ними, но Дьюитт останавливает меня, уперев два пальца мне в грудь.

— Беги, – приказывает он мне. — Три мили. Потом можешь идти.

Он подталкивает меня назад, и я смотрю, как все собирают свои вещи и уходят, чтобы насладиться выходным днем.

Сдержав вздох, потому что я знаю, что заслужил это, я поворачиваюсь и бегу трусцой к дорожке, которая огибает футбольное поле. Ступив на разбитую, выцветшую глину, я начинаю первый из двенадцати кругов, стараясь не спешить, но в итоге перехожу на легкий темп, наслаждаясь тишиной и легким дождем.

Дьюитт прав. У меня туннельное зрение. Я хочу победить, но я использую их, а раньше я был лучше, чем сейчас. Если я все делаю ради себя, то я не лучше Кейда, а мне здесь нравится. Мне нравятся эти люди.

Я был хорошим ребенком. Мне нравилось проводить научные эксперименты и исследования просто так. Потому что я был любопытен.

Я читал и собирал, исследовал и пробовал новое, а теперь...

Теперь я – это он.

Раньше он тоже таким не был. Самоуверенным, высокомерным и самодовольным. Он всегда был смелее меня, но я ему нравился.

Что толку от победы в игре, если он изменит мне?

Я не знаю, сколько кругов я сделал, но я замечаю Дилана и Фэрроу, уезжающего на своем мотоцикле , и ускоряю шаг. На ней куртка – та самая, которую Мейс украл несколько дней назад, и они с Фэрроу спешат прочь с таким видом, будто очень торопятся. Сегодня у нее день рождения. Я должен что-то сказать.

Я проезжаю еще пару кругов и забираю свои вещи из шкафчика в спортзале, не утруждая себя переодеванием.

Выйдя на парковку, я вижу Констина с несколькими другими людьми.

— Отдай мне свой мотоцикл и возьми мою машину, – говорю я ему, протягивая ключи.

Он смотрит на мою руку, затягиваясь сигаретой. Он не любит, когда ему что-то говорят, особенно когда я обрушился на него утром за то, что он был в доме Дилана.

Но он достает свои ключи и бросает их мне, потому что моя машина стоит гораздо больше, чем его мотоцикл. Я вручаю ему свой набор и беру его шлем, прежде чем забраться на мотоцикл.

Я отправляюсь домой.

Приму душ, переоденусь... Может быть, забегу в Фоллз, чтобы повидаться с родителями. У Пиратов сегодня школа, так что Кейда в городе не будет.

Но первое, на что я обращаю внимание, когда останавливаюсь перед дедушкиным домом, – это мотоцикл Фэрроу. Я забегаю в дом Дилан, обнаруживаю незапертую дверь и не вижу ее.

Проходит около двух секунд, прежде чем я понимаю, куда он ее увез.

Прыгнув обратно на мотоцикл, я мчусь вниз по холму, в сторону доков, и сворачиваю на Ривер-роуд. У меня нет ни прав на вождение мотоцикла, ни большого опыта, поэтому я еду медленно, мотоцикл слегка покачивается, когда я проезжаю по ухабистой дороге и объезжаю выбоины.

Я рад, что Дилан меня не видит, но, к моему удовлетворению, Кейд не намного лучше управляет мотоциклом. У него есть один, но он предпочитает свой грузовик. В нем помещается вся его команда.

Я останавливаюсь у знака, перед самым холмом, и поднимаю козырек, чтобы достать телефон. Подняв его, я увеличиваю изображение трассы, пробирающейся сквозь деревья все выше и выше, замечая Дилан и Фэрроу, которые то появляются, то исчезают из виду.