Пиратки

Кажется, самое страшное, что меня может здесь ждать, — это постоянные вечеринки и, может, немного сексизма.

Наконец, она спрашивает:

— Хочешь веселенькие?

Я улыбаюсь, вспоминая распродажу "купи пять, шестые — бесплатно", где мы купили кучу соблазнительного белья перед началом учебного года. — Удиви меня, — отвечаю я и вешаю трубку.

Никто их не увидит. Я же не собираюсь заводить парня здесь.

Но мои щеки разогреваются при воспоминании о том, как Хантер смотрел на меня, когда я даже не знала, что он в комнате. Слава богу, я не зашла слишком далеко, но он наверняка понял, что я делала под одеялом. Почему он не дал о себе знать?

Я начинаю поправлять простыню и одеяло на кровати, но останавливаюсь.

Я не дома. Мне не нужно делать то, что я не хочу. Я бросаю постельное белье, оставляя его как есть, и направляюсь в ванную, завязывая волосы на ходу.

Душ удивительно чистый, хотя затирка между плитками слегка пожелтела, а блеск на кранах давно пропал. Никакой плесени. Никаких волос. Никаких следов крови или ошметков от жертв убийств.

И, к счастью, вода теперь теплая.

Я быстро смываю с себя усталость, игнорируя лежащее в углу мраморное мыло с разводами зеленого и белого. На его нижней части застыли высохшие мыльные разводы, и хотя оно не выглядит свежим, очевидно, что его использовали после последней девчонки из семьи Пиратов.

Я выключаю воду, тянусь за полотенцем и быстро обтираюсь. Быстро возвращаюсь в спальню и натягиваю джинсы, в которых была вчера. Я носила их всего пару часов, так что можно обойтись без белья, дождавшись, когда Аро принесет чистое.

Надевая бюстгальтер, я выбираю темно — серую футболку с надписью «D.A.R.E. to keep kids off drugs» и натягиваю ее. Причесываю волосы, собираю их в высокий хвост и надеваю свою школьную куртку с эмблемой «Пиратов». Пусть все знают, что я не намерена оставаться незамеченной.

Кладу телефон во внутренний карман куртки и рывком открываю ящики стола, ища школьные принадлежности. Нахожу не так уж много: потрепанную зеленую тетрадь Mead, ручку без колпачка, две хорошо поюзанных карандаша, обертки от конфет SweeTARTS и старенький раскладной телефон. Открываю его — разряжен. Бросаю обратно в ящик, ощущая липкие следы на пальцах. Подношу руку к носу и вдыхаю легкий запах дыма и гари.

Хм.

Беру тетрадь, ручку и карандаши и направляюсь к двери, но вдруг замираю.

Ты не одна в этом доме.

Запрыгиваю на кровать и пристально смотрю на вентиляционное отверстие на потолке.

Но я ничего не замечаю. Ни света, льющегося из окна на чердаке, ни отблеска объектива камеры. Выйдя на улицу, я осматриваю каждый угол, ищу скрытые объективы между книгами на полках и подглядываю в дырки в стенах.

Ничего нет.

Я запоминаю комнату, обращая внимание на то, как шнур зарядки свисает над ящиком тумбочки и как закрыта дверца шкафа, чтобы иметь возможность обнаружить какие — либо изменения, если кто — то войдет, пока я в школе.

Я закрываю дверь спальни и бегу вниз по лестнице, но как только я ступаю на кухню, то вижу, что она полна мужчин.

Я останавливаюсь.

Кэлвин Кальдерон и Фэрроу Келли стоят у плиты, еще четверо рассредоточились по кухне и столовой.

Они приехали с Хантером? Они были здесь все время, пока я была в душе?

Кажется, я их всех узнаю. Все игроки "Бунтарей". Ти — Си Уиллс опирается локтем на стойку, его кожа золотистая и подтянутая, а мышцы проступают из — под светло — серой футболки. Лука Таркин и Андерс ЛаФорест сидят за маленьким кухонным столом, слегка ссутулившись, и их длинные ноги занимают все пространство.

Я оглядываюсь на них и вижу Констина Де Ла Круза, стоящего у окна. Я провожу быструю инвентаризацию и вижу, что у всех у них есть татуировка.

Кроме Констина.

Его метка с Грин стрит выгравирована на его коже, шрам белый и бугристый на фоне его темно — русой кожи, потому что она была вбита в него ножом.

И я считаю, что это была исключительно его идея. Я тут же отворачиваюсь от его льдисто — голубых глаз.

Нравится куртка, — поддразнивает Ти — Си.

Фэрроу подходит к нам и протягивает черный одноразовый стаканчик с кофе. — Ты готова к школе?

Я беру стаканчик, собираясь кивнуть, но он говорит, когда все поднимаются.

— Завтра ты поедешь верхом, — говорит он, проходя мимо меня. — А сегодня пойдешь пешком.

Они все уходят, оставляя за собой дом и меня.

— Приготовься к высадке, Пират, — говорит Констин.

Идет дождь.

Конечно, идет.

Я поднимаюсь по мягкому склону к школе: справа от меня кладбище, покрытое многолетними буро — коричневыми листьями, слева — старинный викторианский дом за сетчатым забором, с закрытыми ставнями на окнах.

Поток воды стекает с моего носа и по губам, капли дождя легкие, но постоянные.

Я иду. Я не бегу.

Приподнимая подбородок, направляюсь через парковку, мимо мчащихся машин, резко паркующихся на пустых местах. Ученики тусуются возле старых грузовиков и ржавых седанов; группа из трех парней выпрыгивает из древнего «Бронко», напоминающего мне тот, что на фотографиях моей мамы из школьных времен. Он даже белый, как и у нее был.

Люди поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, пока я прохожу к входным дверям, и я наполовину ожидаю, что в меня запустят помидор или пакет с собачьими экскрементами, но худшее, что происходит, — это взгляды. Все молчат.

Фэрроу стоит на вершине бетонных ступеней, облокотившись на перила, окруженный снова Кэлвином, Лукой, Ти — Си., Андерсом и Констином. Крыша высоко над ними защищает их от дождя.

Я пытаюсь проскочить мимо, но они все поворачиваются и окружают меня, пока Ти — Си открывает перед нами дверь. Фэрроу останавливается справа от меня, и все остальные следуют за ним. Не знаю, думают ли они, что я убегу, или просто хотят привлечь внимание, устроив зрелище, но на этот раз я не избегаю взглядов. Я встречаюсь взглядом с девушкой, которая висит на шкафчике, затем с ее подругой, которая прислонилась к стене, обнимая свой блокнот и жуя жвачку. Затем я перевожу взгляд на парня, сосущего конфету " Tootsie Pop". Он улыбается, вертя языком конфету.

Я бросаю взгляд на Фэрроу, не обращая внимания. — Хантер в футбольной команде?

— А почему бы и нет?

Я замечаю на стене табличку, направляющую меня в приемную. Мы идем в ту же сторону, поэтому я остаюсь с ними.

— Почему бы вам не взять его на буксир, как остальных ребят? спрашиваю я.

Но он просто отвечает. — Хантер устанавливает свои правила, не так ли?

— И вы это допускаете?

Мы останавливаемся перед дверями офиса, и через окна я вижу двух секретарш.

— Вы ведь не знаете его, правда? вместо этого спрашивает Фэрроу.

Я засовываю руки в карманы пиджака, пытаясь придать своему взгляду скорее суровость, чем злость. Я его не знаю? Я провела с ним больше времени, чем с кем бы то ни было.

— Ты обещал мне ключи, — говорю я Фэрроу, меняя тему разговора.

Уголок его рта кривится в улыбке, потому что он видит, что задел нерв. Потянувшись в карман, он подходит вплотную, смотрит сверху вниз и опускает ключи мне в ладонь.

— А мотоцикл ? спрашиваю я.

Его ухмылка расширяется, когда он и его друзья отходят. — Позже, — говорит он, бросая мне, — мы найдем тебя за обедом.