Страница 37 из 262
— Некоторые считают его секс-символом. — Урсула вылила себе в бокал остатки вина. — Но я этого не понимаю. Мерзкий, страшный.
— Да у него, похоже, — сказала Тэнзи, опять принимаясь крутить кольцо, — и в карманах пусто.
— Но вы не считаете, что той ночью слышали именно его голос?
— Говорю же: возможно, — с раздражением бросила она, слегка пожав хрупкими плечами. — Но у него есть алиби, правда? Нашлось множество свидетелей, которые подтверждают, что в ночь убийства Лулы он находился очень далеко от Кенигерн-Гарденз. Какое-то время он провел у Сиары Портер, вы в курсе? У этой стервы, — с тонкой улыбочкой добавила Тэнзи, — которая спала с бойфрендом лучшей подруги.
— Она с ним спала? — переспросил Страйк.
— А вы как думаете? — засмеялась Урсула; мол, что за наивные сомнения. — Я знаю Сиару Портер, она выступала в благотворительном дефиле, которое готовилось при моем участии. Безмозглая потаскушка.
Всем подали кофе, а Страйку — еще и приторный десерт из крем-брюле с финиками.
— Уж извини, Джон, но Лула не проявляла особой разборчивости в выборе друзей, — сказала Тэнзи, потягивая эспрессо. — Взять хоть Сиару, хоть Брайони Рэдфорд. Эта, конечно, была не настолько к ней близка, но я бы такую на пушечный выстрел к себе не подпустила.
— Кто такая эта Брайони? — с напускным интересом спросил Страйк, хотя прекрасно знал, о ком речь.
— Визажистка. Деньги заламывает безумные; мерзавка порядочная, — сообщила Урсула. — Я с ней один раз имела дело, когда фонд Горбачева устраивал благотворительный бал, а она потом направо и налево трезвонила, что…
Урсула прикусила язык, поставила на стол свой бокал и взялась за кофе. Хотя эта тема не имела непосредственного отношения к делу, Страйк все же поинтересовался, о чем могла трезвонить Брайони, но Тэнзи, перебив его на полуслове, преувеличенно громко заговорила:
— А ведь еще была эта чудовищная девица, которую Лула пускала к себе в дом, помнишь, Джон?
Хотя она обращалась непосредственно к Бристоу, тот сидел с отсутствующим видом.
— Ну вспомни, на самм деле чудовищная, немыслимого цвета девица, с которой они иногда вместе возвращались домой. Какая-то бродяжка. То есть… от нее реально воняло… После нее в лифт было не войти. А Лула еще таскала ее в бассейн. Я и не знала, что чернокожие умеют плавать.
Бристоу, часто заморгав, покраснел.
— Одному богу известно, чем Лула с ней занималась, — продолжала Тэнзи. — Да ты, наверное, помнишь, Джон. Толстая. Неряшливая. С виду чокнутая.
— Я не… — забормотал Джон.
— Вы имеете в виду Рошель? — спросил Страйк.
— Да-да, кажется, так ее и звали. Она, кстати, была на панихиде, — сообщила Тэнзи. — Я ее заметила. В самом последнем ряду. Надеюсь, вы не забыли, — она пробуравила Страйка своими темными глазами, — что все это строго конфиденциально. Я не могу допустить, чтобы Фредди узнал о нашем разговоре. Мне совершенно не нужно, чтобы пресса вновь начала травлю. Счет, будьте любезны, — приказала она официанту.
Когда принесли счет, она молча передала его Бристоу.
Собравшись уходить, сестры отбросили назад блестящие волосы и стали надевать дорогие шубки, но тут двери распахнулись, и в ресторане появился рослый, поджарый мужчина лет шестидесяти, который огляделся и энергичной, целеустремленной походкой направился к их столику. Благородная седина и безупречный костюм придавали ему аристократический вид; во взгляде бледно-голубых глаз чувствовался холодок.
— Какой сюрприз! — вкрадчиво произнес он, останавливаясь между двумя женщинами.
Его приближение заметил только Страйк; трое других явно были застигнуты врасплох и совсем не обрадовались его приходу. Урсула и Тэнзи на мгновение замерли, причем Урсула даже не до конца вытащила из сумочки солнцезащитные очки.
Первой очнулась Тэнзи.
— Киприан, — сказала она, подставляя ему личико для поцелуя. — Да, чудесный сюрприз.
— Разве ты не поехала по магазинам, Урсула, милая? — спросил он, вежливо клюнув Тэнзи в каждую щеку и не сводя глаз с жены.
— Мы зашли перекусить, Кипс, — ответила Урсула, заливаясь краской, и Страйк почувствовал, что в воздухе запахло скандалом.
Бледно-голубые глаза демонстративно скользнули по Страйку и остановились на Бристоу.
— Я считал, Тэнзи, что твоим бракоразводным процессом занимается Тони, разве это не так? — спросил он.
— Это так, — ответила Тэнзи. — Но у нас не деловой ланч, Кипс, мы просто беседуем.
Его губы тронула ледяная улыбка.
— В таком случае разрешите вас проводить, милые дамы, — сказал он.
Коротко простившись с Бристоу и не удостоив Страйка ни единым словом, сестры в сопровождении мужа Урсулы направились к выходу. Когда за их троицей закрылась дверь, Страйк обратился к Бристоу:
— В чем, собственно, дело?
— Это Киприан, — объяснил Бристоу. С видимым волнением он крутил в руках счет и кредитку. — Киприан Мей. Муж Урсулы. Совладелец фирмы. Ему не понравится, что Тэнзи с вами беседовала. Ума не приложу, как он нас нашел. Не иначе как выведал у Элисон.
— Почему же ему не понравится, что Тэнзи со мной беседовала?
— Тэнзи с ним в родстве, — сказал Бристоу, надевая пальто. — Он не хочет, чтобы она вновь опозорилась — в его понимании. Мне, видимо, нагорит по первое число за организацию этой встречи. Наверняка он сейчас звонит моему дяде, чтобы устроить разнос.
У Бристоу, как заметил Страйк, тряслись руки.
Адвокат уехал на такси, которое заказал для него метрдотель. Страйк, на ходу ослабив галстук, ушел из «Чиприани» пешком. Он впал в глубокую задумчивость и очнулся лишь на переходе Гровенор-стрит от неистовых гудков мчавшегося прямо на него автомобиля.
После такого своевременного напоминания об опасности Страйк отделился от потока пешеходов, прислонился к светлой стене спа-центра Элизабет Арден «Красная дверь», закурил и достал мобильный. Найдя и быстро промотав вперед запись разговора, он нашел ту часть рассказа Тэнзи, где она описывала события, непосредственно предшествовавшие падению Лулы.
…через гостиную в спальню, услышала перебранку. Она — Лула — говорила: «Слишком поздно, я уже это сделала», мужчина закричал: «Лживая тварь!» — а потом… потом столкнул ее с балкона. Я своими глазами видела, как она летела вниз.
Вслед за этим послышался едва различимый звон стекла — это Бристоу опустил свой бокал. Страйк повторно перемотал назад и прослушал.
…говорила: «Слишком поздно, я уже это сделала», мужчина закричал: «Лживая тварь!» — а потом… потом столкнул ее с балкона. Я своими глазами видела, как она летела вниз.
Он вспомнил, как Тэнзи изобразила болтающиеся руки и как при этом ее перекосило от ужаса. Сунув мобильный в карман, Страйк вынул блокнот и черкнул кое-что для себя.
Лжецов он знал бесчисленное множество — у него был нюх на лжецов; Тэнзи однозначно принадлежала к их числу. Ну не могла она из квартиры слышать то, о чем рассказывала; а полицейские отсюда сделали вывод, что она вообще ничего не слышала. Но притом что до этого момента все данные указывали на самоубийство, Страйк, вопреки ожиданиям, сейчас невольно убедился, что Тэнзи Бестиги действительно подслушала чужую ссору. Это был единственный фрагмент ее рассказа, в котором сквозила безыскусность истины, так непохожая на липкое притворство.
Отделившись от стены, Страйк повернул направо по Гровенор-стрит; теперь он был чуть внимательнее на переходах, но мысли его по-прежнему занимала Тэнзи: ее выражение лица, тон, ужимки — все, что сопровождало рассказ о последних мгновениях Лулы Лэндри.