Страница 37 из 68
Маша хмыкнула, явно польщённая такой ассоциацией, а Александр продолжил:
— Надеюсь, барон удовлетворён моим ответом и соблаговолит пояснить, каким образом он очутился в двадцать первом веке?
— Барон удовлетворён.
Готтлиб кивнул и принялся рассказывать о прозорливом брате Иоганне, его видениях и пророчествах, а также о начале грядущего апокалипсиса. Он уклонился от подробного описания сцены, где Маша чуть не стала жертвой Дитмара Лемана, спрятавшегося под личину её возлюбленного. Лишь отметил, что явился вовремя, чтобы спасти женщину и отправить нациста в девятнадцатый век на суд братьев-рыцарей. Готтлиб вкратце рассказал о спрятанной в Мариенбурге грозной святыне, тайне Машиной подвески и трёх ключах, один из которых они раздобыли благодаря нападению Райнера Штольца. Александр слушал внимательно, лишь изредка вставляя наводящие вопросы. Несмотря на фантастичность ситуации, он сразу поверил Готтлибу — настолько уверенно тот говорил и приводил различные факты.
— Значит, тебе неизвестно, что за оружие спрятали тевтонские рыцари в своей главной резиденции? — задумчиво спросил Александр, когда Готтлиб закончил.
— Нет. Но с его помощью нацисты намерены возродить Третий рейх и установить мировое господство.
— Вот она — важная составляющая, которой так не хватало послевоенным следователям, — Александр покачал головой. — Им стало известно об эксперименте, который удалось провести Людвигу фон Мирбаху в замке накануне его сдачи советским войскам. Якобы профессор Ламмерт отправил в будущее трёх немецких офицеров. Цель этой отправки была неясна, мировое господство всерьёз не рассматривалось, хотя входило в перечень возможных задач. Информации оказалось слишком мало, а главный свидетель нёс откровенный бред. Хотя… кто знает, возможно, тогда его слова воспринимались как бред. Во всяком случае, несколько лет поисков и дознаний ничего не дали, и стопку папок с бумагами по проекту «Возрождение» отправили в архив. Иногда к этой теме возвращаются. В основном для подтверждения некоторых фактов по другим делам. Однажды привлекли и меня. Не имею полномочий разглашать обстоятельства, но именно тогда я и узнал о событиях, произошедших в марте 1945 года в Мариенбурге. Ну, Маша, повезло же тебе оказаться владелицей заграждающей печати, открывающей дверь к тайне. — Александр улыбнулся. — Подведя итоги, предлагаю объединить наши усилия в поисках тайника.
— Я здесь не за этим, — тихо произнёс Готтлиб.
— Разве? Получается, я чего-то не понял?
— Моя задача — не позволить завладеть заграждающей печатью и тремя ключами диверсантам из прошлого и тем самым остановить наступление апокалипсиса.
— И всё? — удивился Александр. — А как же спрятанное оружие?
— Насколько я понимаю, оно слишком грозное, чтобы извлекать его на свет Божий. Пусть остаётся там, где оно сейчас, чтобы избежать беды.
— Интересно, — протянул мужчина и задумался. — Ладно, об этом мы поговорим позже. — Он решительно встал из-за стола. — Предлагаю улечься спать, чтобы выехать завтра пораньше. Внук Людвига фон Мирбаха заканчивает работу в пять и готов встретиться с нами. Он весьма замкнутый и педантичный человек. К нему на встречу лучше не опаздывать. А тебе из-за подвески стало плохо в часовне Святой Анны? — неожиданно спросил Александр у Маши.
— Нет, — быстро соврала она, даже не моргнув глазом. — Я же говорила — от усталости голова закружилась.
Мужчина бросил на неё внимательный взгляд, пожелал спокойной ночи и отправился в свой номер.
— Правильно ли мы сделали, рассказав ему обо всём? — тихо спросила Маша Готтлиба.
— А разве был другой вариант? — мужчина пожал плечами. — К тому же не обо всём. — Он коснулся пальцем подвески на её шее. — Пока заграждающая печать у тебя и не собраны ключи — Александр не представляет опасности. Он наверняка уверен, что я не раскрыл ему все карты, а значит, будет помогать, оставаясь наблюдателем. До определённого момента.
— Какого? — поинтересовалась Маша.
— Увы, но всех интересует то, что спрятано в Мариенбурге.
— И тебя?
— Лично меня нет.
— Лично? — спросила Маша. — А тех, кто позволил тебе прийти сюда — австрийского императора и Великого Магистра? Трудно поверить в их безграничное благородство.
— Не осуждай их, — ответил Готтлиб. — Власть — это напиток, не утоляющий жажду, а лишь разжигающий её.
— Значит, они тоже хотят заполучить спрятанное оружие? Как же я сразу не догадалась! Мировое господство, а не предотвращение апокалипсиса, — Маша горько усмехнулась. — Полное изменение хода истории.
— Я сделаю всё, чтобы не допустить этого, — твёрдо сказал Готтлиб. — Верь мне!
— Пока верю, — прошептала женщина.
* * *
Город Шверин, столица земель Макленбурга-Передней Померании, привёл Машу в восторг.
— В справочниках пишут, что это самая крохотная из столиц германских земель, — сообщила она Готтлибу. — А на мой взгляд, это самая живописная и уютная столица. Никаких небоскрёбов из стекла и металла. Озёра, парки и кукольные домики под красными крышами. Сказочное место! Ой, а вон и настоящий замок! Такой красивый и яркий! В отличие от угрюмого Мариенбурга, он производит более приятное впечатление. — Маша указала на возвышающиеся вдалеке остроконечные крыши.
Она с восхищением осматривала аккуратные улочки с ровными аллелями, словно вычерченными под линейку, и ярко-зелёные газоны, украшенные клумбами. Всё ей нравилось, в особенности — огромные озёра. Казалось, что город расположился на островках посреди них.
— Теперь понятно, почему Шверин называют городом тысяч озёр, — заметила женщина. — Надо будет как-то приехать сюда на экскурсию.
Готтлиб сосредоточенно вёл в это время машину и только улыбался в ответ на Машины высказывания.
Поль Браун, так звали внука Людвига фон Мирбаха, дожидался их за столиком маленького кафе на улице Лерхенштрассе. Он оказался худощавым невзрачным мужчиной лет шестидесяти с выцветшими усталыми глазами и короткими волосами неопределённого соломенно-серого цвета. «Один из тех людей, мимо которых пройдёшь и не заметишь, а если заметишь, то через минуту не вспомнишь, — подумала Маша, здороваясь с мужчиной. — И имя, и фамилия, и внешность — всё серое, ничем не выделяющее из толпы. Даже столик выбрал в углу, подальше от света».
К сожалению, Поль почти не говорил по-русски, хоть и провёл детство в ГДР, где изучение русского языка входило в школьную программу.
— Я был посредственным учеником, — пояснил он на немецком. — Числа привлекали меня больше, чем слова и игры со сверстниками. Плюс не очень благоприятные семейные обстоятельства, заставлявшие маму переезжать из одного города в другой.
Поэтому Александр, как организатор встречи, возложил на себя обязанности переводчика для Маши. Они договорились заранее, что она будет придерживаться версии подготовки брошюры по просьбе ветеранской организации.
— Не совсем понимаю, почему вы решили встретиться именно со мной, — пожал плечами Поль. — Я войну не застал, всю жизнь посвятил бухгалтерии. Я, конечно, рад знакомству, но мне кажется, вам нужен историк. У меня есть один знакомый — могу посоветовать.
— Видите ли, — Маша очаровательно улыбнулась, — к выпуску готовится не совсем обычная брошюра. Обратившимся в нашу компанию ветеранам не нужны всем известные исторические факты. Они хотят наполнить свою книгу разными житейскими курьёзными историями, случавшимися на войне. Прошло много десятилетий, изменились ценности и отношения между разными народами. Ныне живущих потомков интересуют не только наступательно-оборонительные операции, а люди того времени. Причём с разных сторон. Чем они жили, о чём мечтали, какие планы строили, как общались с жёнами и детьми в условиях войны? Вы понимаете, о чём я?