Страница 78 из 97
— Никаких но! Найдите его. И убейте — но смотрите не облажайтесь!
Остров Мальта
— Наблюдательный пост номер 7 расположен приблизительно в шестидесяти пяти милях на северо-восток от Ираклиона, — говорил Стейнфельд, тыча пальцем в нужную точку Крита на карте. — Пост представляет собой ключевой разведывательный центр ВА в Средиземноморье. Оттуда координируют спутниковую разведку, отслеживают передачи всех видов, собирают информацию от различных аванпостов Европы. Численность контингента ВА в этом месте, по данным Моссада, не превышает сотни человек. Возможности для артиллерийского и ракетного прикрытия минимальны. Следовательно, пост недостаточно защищён и уязвим. Греческие власти — или, говоря точнее, оккупационное правительство ВА, — держат контингент из трёхсот бойцов в часе езды от поста номер 7. Но к тому моменту, когда этот отряд будет мобилизован на помощь Седьмым, нас уже и след простынет.
Каракос, Торренс, Данко, Лайла, Левассье и другие офицеры сидели полукругом вокруг Стейнфельда. В комнате для совещаний горела единственная лампочка — над картой. Остальная часть помещения была во тьме. Временами Каракос воображал, как там шевелятся некие силуэты, даже порой замечал их краем глаза. Но стоило ему туда взглянуть, как неясные очертания размывались. Временами на него наваливалась странная тяжесть, и он снова пытался пробиться через неприступные места своего разума, затянутые непроницаемыми мембранами. Но он старался об этом не думать. Он думал о Греции. Националистические убеждения спасали.
Он заметил, что Бонхэма нет. Бонхэма на совещаниях штаба никогда не было. Бонхэму не доверяли.
Возможно, подумал Каракос, мне тоже не следует ему доверять.
Бонхэм поделился с Каракосом перечнем имён оперативников НС на борту Колонии. Время покажет, говорил ли он правду. Чтобы проверить эти данные, следовало снова добраться до радио. И, конечно, надо было предупредить о готовящейся атаке на пост номер 7.
Стейнфельд перешёл к описанию дальнейших особенностей стратегии захвата поста номер 7; частью разума Каракос продолжал впитывать указания Стейнфельда, но мысли о Торренсе крутились в его сознании, как собаки вокруг одиноко стоящего дома, рычали и кидались на запертые двери, пугали и мешали сосредоточиться.
Ублюдок ничего не делал, никак не пытался оговорить Каракоса. Но Каракос чувствовал, как Торренс за ним наблюдает, хотя по виду последнего сказать этого было нельзя. Торренс, наверное, что-нибудь замышляет. В противном случае отчего Каракосу до сих пор не доверили информацию о подлинной атаке на ВА? Почему он до сих пор вынужден мыкаться во тьме? Это всё Торренс виноват. Торренс заронил в умы остальных семена сомнения, и вопреки словесному дружелюбию те Каракосу ничего не сообщают. Вся эта суета с атакой на пост номер 7 — просто тренировка для разогрева перед операцией «Апрель».
Но Каракос не осмеливался допытываться. Это могло пробудить подозрения. Он найдёт иной способ.
— Уничтожив пост номер 7, мы подготовим почву для операции «Апрель», — закончил Стейнфельд.
И посмотрел на Каракоса. Без всякого выражения. Но прямо на Каракоса.
Торренсу не нравилась эта ночь. Тёплая и погожая, напоенная сладкими ароматами; он вышел из дома и направился занять своё место в цепочке часовых на дороге. Он обонял запах моря, и даже комары, казалось, решили наконец взять отпуск. Ум же Торренса требовал ненастья, бури, по крайней мере ливня: чем сильней дискомфорт, тем лучше.
Торренс спускался с крыльца, когда справа во тьме что-то шевельнулось. Он вскинул прихваченную с собой десантную винтовку.
— Это я.
Это была Клэр.
Он опустил винтовку на плечо. Оружие показалось ему тяжелей прежнего.
— Ты не хочешь со мной поговорить? — мягко спросила она.
Глаза его привыкли ко тьме. Подобно привидению, из мрака материализовалось её лицо. Он пытался отмолчаться, но не смог.
— Ты со всеми подряд переспать собралась? Кто на очереди?
— Я не об этом.
— А мне похер, о чём ты хотела. Иисусе, я не знаю... я просто... я ведь тоже человек, Клэр, ты не понимаешь, что ли?
Она коснулась его руки. Он вздрогнул и устыдился собственной глупости: она отступила, неверно истолковав его реакцию.
— Ты решил, что не хочешь связываться с гомосексуалкой?
— Ты не гомосексуалка. Это называется «бисексуальность»... может, и так. Но ты вроде как испытывала ко мне чувства. Настоящие чувства.
Тон его выразил сомнения в этом.
— Разумеется. Я не считаю себя лесби. Но она... она такая нежная... в общем, мне это сейчас надо. Вот прямо сейчас. Не знаю, как надолго.
— Могу ли я поделиться прогнозом?
— Да пошёл ты, Торренс...
— Прости. Я не должен так говорить. Извини меня.
— Знаю.
— Ты всегда так говоришь. Ты меня знаешь, а я тебя — нет. Ты меня не единожды обвиняла, что я не тороплюсь перед тобой раскрываться, но я тебя не знаю. — Он поднял взгляд к звёздам. Долгое мгновение протекло в тишине. Он закончил: — Возможно, это моя ошибка.
Её молчание подтвердило, что это вероятно.