Страница 61 из 97
Торренс высунулся из укрытия, чтобы лучше прицелиться в него. Отомстить за Кельхайма. Латинос-ВАшник перебросил винтовку под рукой и опустил ствол, метя в Торренса.
Один из самых мерзких моментов. Когда видишь человека, которого хочешь убить, и он тебя видит, и тоже хочет тебя убить, и тебя некому прикрыть, и вы недалеко друг от друга, а исход вашего противостояния — вопрос жизни и смерти, сложный, многофакторный, причём некоторые из этих факторов абсолютно тебе неподвластны. Тут вопрос не только в быстроте реакции и меткости выстрела. С равным успехом вопрос может оказаться и в том, у кого жизненной энергии осталось больше — и готовности убивать.
Или удачи.
Они выстрелили одновременно, пули рассекли воздух. Торренс несколько миллисекунд ожидал тошнотворного удара. Потом увидел, как противника закрутило на месте, и ВАшник упал.
Торренс постоял мгновение, чувствуя, как молотом колотится в грудь сердце и невидимые когти царапают кишки. У него руки затряслись. Соберись, дурачина.
Волна облегчения прокатилась по его телу, когда через помехи в гарнитуре прорвался голос Стейнфельда:
— Внимание всем группам: мостик наш. Примерно половина бойцов противника уничтожена. Сохраняйте занятые позиции. Если можете, отрядите кого-нибудь от своей группы на мостик с докладом. Думаю, дело сделано.
Торренс глубоко вздохнул; малая толика спокойствия вернулась к нему.
И тут же была сметена новой мыслью.
А где Каракос?