Страница 18 из 97
Стейнфельд ответил:
— Это не русские. Это блеф. Камуфляж. Это Моссад. Они услышали мою передачу. Они прилетели нас вытащить.
Наверное, Торренс ненадолго потерял сознание. Ну, не больше чем на несколько минут, потому что, когда мгла вокруг рассеялась, он оказался в кабине коптера и услышал, как Стейнфельд говорит:
— Они в пещеру удрали. Они послали десятерых... не думаю, чтоб тут было больше. Давай, Данко.
Торренс услышал, как Данко с довольным смешком потянулся к пульту детонатора.
Торренсу хотелось сказать: Не надо. Не убивай их. Я знаю, кто они такие. Я знаю, они враги, они моих друзей убили, я знаю, они вроде нацистов, я понимаю, что это значит, но с меня хватит, реально хватит, отпусти их, просто позволь им скрыться, пожалуйста, отпусти их, ну правда, ну сколько можно...
Торренс отстранённо осознавал, что ему в вену воткнута игла капельницы, а моссадовский медик, стоя на коленях у его койки, держит пластиковую бутылочку с плазмой, и Клэр сидит рядом перебинтованная, глядя в никуда, но она жива, о Господи, она жива...
Он услышал смех Данко.
— Hey, pendejos, vaya con Dios![5]
И Данко щёлкнул тумблером на пульте детонатора. Пещера взорвалась и похоронила десятерых ВАшников.
Торренс подумал: Хорошо, что они погибли. Я бы радоваться должен, что они мертвы; иначе всё бессмысленно, всё, что я сделал, всё, что до этого произошло, всё это не имеет значения. Прими его. Они должны были погибнуть.
Он ощутил, как восприятие этого факта становится на место где-то внутри; он отвернулся от воспоследовавших мыслей о том, что, приняв это как данность, лишается ещё одной крупицы человечности.
Ещё десять врагов мертвы, и только-то.
Он улыбнулся и снова провалился в сон.