Затмение: Полутень

Китти улыбнулась и отлепилась от поручней, делая вид, что просто остановилась отдохнуть. Пошла дальше, принуждая себя заглядывать в бесконечную подземную реку слизи. Ум её блуждал, и в какой-то миг она обнаружила, что думает о брате, гадает, что с тем сталось в Европе. Дэнни. Бедный Дэнни. Он, наверное, уже мёртв.

Юго-Восточная Франция

Торренс думал: Нам, скорее всего, осталось жить в лучшем случае до заката.

Они с Клэр и Данко скорчились в мелком кратерообразном углублении на вершине глыбы размером с дом, ожидая, пока автокоптеры ВА зайдут на очередной круг. Резкий зимний солнечный свет бил в глаза, ветер колол и резал, как ножом, заставляя дрожать мелкой дрожью. У Торренса окоченели руки, сжимавшие дробовик. Клэр, сидя за ПЗРК, поплевала на ладони, чтобы согреть.

— Как они нас нашли? — вслух размышлял Данко, сканируя собиравшиеся на небе облака тёмными пронзительными глазами. Он произнёс и ещё что-то, но последние слова утонули в ружейном огне: группа Уиллоу снова отстреливалась от наземных отрядов ВА.

— Вероятно, по инфракрасному излучению, — сказал Торренс. — Тут отличные для этого условия. Помех совсем немного, другие источники тепла редки. Это неважно. — Он услышал в своём голосе подобие смирения и подумал: Как будто я уже мёртв.

— Нет, это важно, — сказала Клэр. — Тот же метод они могут применить и против остальных беглецов Сопротивления...

Торренс кивнул. Она права. Она всё время оказывалась права.

Он услышал, как со скрежетом катятся с кручи камушки, и оглянулся. Бонхэм с Саидом — палестинцем, чья раздробленная правая рука едва держалась в грубом лубке, — вытаскивали раненых из пещеры, используя спальные мешки как волокушу, под прикрытие очередного скопления валунов. У Бонхэма вид был такой, словно он уже помышляет сдаться, и это наверняка отвечало действительности. Саид выглядел истощённым, лицо его пожелтело, губы бессильно отвисали; морщась от боли, он тянул раненого партизана левой рукой.

Природа предоставила им превосходное место для обороны. Валуны, доставленные сюда древним ледником, расположились на площади около акра вокруг входа в пещеру, образуя заслон в форме неправильного полумесяца, рога которого были обращены к пещере; лабиринт скал, гранитных и базальтовых, серых и матово-чёрных, иззубренных и узловатых очертаний, в основном же — примерно кубических или скошенных на манер черепичных крыш, высотой от десяти до двадцати футов; между скалами пролегали извилистые каменные коридоры, и «пол» каждого коридора был усыпан камнями поменьше вперемешку со снегом.

Партизаны смотрели на восток; солнце стояло почти над головами, там и сям посылая зайчики на стволы штурмовых винтовок, закреплённых тремя остальными отрядами НС в импровизированных каменных бойницах; ещё четыре были вкопаны в землю перед входом в пещеру.

Клэр с Данко отвечали за ПЗРК. Торренс был с ними, потому что тут была Клэр. Трое сидели в засаде, выглядывая вертолёты — но те летали слишком высоко для прицельного выстрела.

ВАшники высадились из пары транспортных вертолётов, длинных, пузатых, с двумя комплектами лопастей каждый; десант выбросили ниже по склону горы для лучшей предварительной рекогносцировки. Вероятно, около сотни наёмников ВА, без тяжёлой брони или зеркальных шлемов, но хорошо вооружённые. Теперь они с двух сторон приближались ко входу в пещеру. Не составляло труда забросать партизан НС ракетами с неба, но Торренс предполагал, что ВА требуются живые пленники для допросов.

Уиллоу выжидал, пока пехота ВА не подойдёт совсем близко, почти окружив их сверху, а потом выпрыгнул из укрытия и открыл огонь. ВАшников это застало врасплох, и они потеряли восьмерых, прежде чем опомнились и порскнули под прикрытие скал. Они считали, что бойцы Сопротивления засели ближе к пещере. У входа в пещеру за исковерканным бесполезным станковым пулемётом сидел мужчина, которого Торренс не знал по имени — какой-то француз. Француз был смертельно ранен и вызвался умереть на наблюдательном посту. Фактически — совершить самоубийство. Торренс подумал, что стоило бы подойти к нему, поговорить, выразить благодарность, сказать, что его подвиг не будет забыт. Но слишком поздно; теперь нужно оставаться в засаде.

— Вот ещё один контор летит, — сказала Клэр.

Бонхэм в одиночку тащил последнего раненого из пещеры. Торренс увидел, как Бонхэм останавливается, чем-то всполошённый, и роняет свой конец спального мешка. Он услышал звук выстрела из штурмовой винтовки совсем близко позади и теперь глядел в ту сторону, явно прикидывая, а не дезертировать ли, покуда цел.

— Они заходят с флангов, — пробормотал Торренс, развернулся и скатился со скалы, проехав половину пути на заднице по льду и гальке. С Клэр пока что всё будет в порядке... Он спрыгнул на землю и побежал, прячась в мёрзлых тенях, меж высоких скал в сторону Бонхэма.

— В укрытие, идиот! — крикнул он шёпотом.

Бонхэм чертыхнулся, но, наклонившись, отволок потерявшего сознание человека под прикрытие скалы справа. Тем временем за его спиной из расщелины возникли два ВАшника, и стволы их оружия ещё дымились после убийства застигнутых врасплох часовых НС.

Это были латиносы, может, гватемальцы, в чёрно-серой форме, подвёрнутых у голенищ штанах и лыжных куртках со значками ВА на воротниках из поддельной овцы. Вооружены штурмовыми винтовками, за поясом у каждого по нескольку гранат. До них оставалось около пятидесяти футов.

Они смотрели в сторону входа в пещеру, где в сорока футах справа от них сидел за пулемётом француз. Всё их внимание отвлеклось туда. Торренс крался к ним под прикрытием глубокой тени. Они его не заметили. Один ВАшник поднял винтовку и нацелился в безмолвную фигуру за пулемётом. Тут до Торренса дошло, что часовой уже мёртв. Второй ВАшник цапнул своего товарища за плечо и помотал головой. Полез за гранатой. Мертвец у пулемёта, казалось, глядел застывшим взглядом на Торренса, за спины приближавшихся врагов.

Торренс слышал хлёсткие удары лопастей вертолётных винтов. Игнорируя их, он осторожно крался вперёд, стараясь шуметь поменьше и держась ближе к скале справа. В любую секунду они могут понять, что пулемётчик уже мёртв, думал он, обернутся, увидят меня и откроют огонь. На таком расстоянии их винтовки бьют прицельней моего дробовика.

Солдаты подбирались к пулемётчику. Один извлёк из-за пояса гранату, положив руку на чеку. Вертолётные лопасти рассекали воздух всё ближе. Торренса отделяло от ВАшников тридцать футов. Двадцать пять...

Он споткнулся. Один из ВАшников обернулся и взглянул на него.

Торренс завопил во всё горло и помчался на них, надеясь ошеломить и парализовать на миг, пока опускает дробовик, упирает в бедро и стреляет.

Ему показалось, что он выстрелил из небольшой переносной пушки. Пули двенадцатого калибра вылетали трижды в секунду, оружие дёргалось у него в руках, болезненная отдача сотрясала запястья и оставляла синяки на бёдрах, эхо выстрелов воющими раскатами отдавалось в скалах, тени вокруг таяли в ослепительно-белых вспышках и...

... и за четыре секунды он послал в двоих бойцов ВА двенадцать пуль двенадцатого калибра, с удовлетворительным для такого расстояния разбросом, но достаточно компактно, чтобы оба солдата грянулись оземь, и не успели ещё их тела коснуться земли, как новые выстрелы поймали их в воздухе, заставляя трупы плясать и кружиться в падении, извергая всё новые и новые фонтанчики крови...

Они повалились, точно манекены, их оружие лязгнуло о землю. Одного ВАшника практически разорвало пополам в пояснице.