Река

Глава 6

Этой ночью волчонок совсем не мог уснуть. Даже когда она прижалась к маме, которая мирно спала после очередного тяжелого дня, детеныш все никак не мог перестать думать о стаде.

Каждый раз, как она спрашивала о стаде свою маму, она, как правило, получала ответ в виде тревожной молчания. Из того немного, что ей все же удалось узнать, стадом являлась группа из оленей, таких как она, в таком количестве, что ей бы не хватило пальцев на всех лапах, чтобы их сосчитать. Там находились олени всевозможных размеров и форм, а также там были другие мамы и другие дети.

Она наконец-то сможет увидеть их. Детей своего возраста. Ровесников, с которыми можно пообщаться и подружиться. Ее мама лезла из шкуры вон, чтобы прокормить свою дочь, и даже в таком нежном возрасте Циэль все понимала и была ей очень благодарна за это. Но это также означало, что большую часть времени она была совсем одна. Но только представить, что у нее появится друг - нет, возможно, даже друзья! Она задавалась вопросом, что они любят делать, в какие игры любят играть. Она все продолжала репетировать в своей голове момент первого знакомства с ними. Ее маленькое сердечко билось так быстро. Она была настолько взволнована, что едва могла ждать…

Она провела всю ночь, сидя у входа в пещеру, постоянно подглядывая за чертой горизонта сквозь ветки и листья, которые укрывали их дом. И как только небо начало менять окрас с черного на темновато-синий, еще даже до того, как солнце успело показаться над густым зеленым лесом, Циэль подбежала к маме, крича, чтобы та просыпалась.

В течение часа обе привели себя в порядок и были готовы выдвигаться. Мать Циэль взяла ее за руку и направилась через лес к реке.

Когда сменился ветер, волчица почуяла этот запах. Запах который, не смотря на расстояние, был ей хорошо знаком и не оставлял никаких сомнений в своей принадлежности. Запах оленей. Удивленная, она потянула олениху за руку, чтобы привлечь ее внимание; когда ей это удалось она произнесла: “Мар?”

“Пок?”

“Я чую стадо.”

Олениха накренила голову. Она ожидала, что в этих словах будет радость, волнение от предстоящей встречи – напротив, ее дочь звучала так, как будто у нее закрались какие-то сомнения. Олениха обнадеживающе потрепала ушки волчицы, ожидая неизбежного продолжения ее мысли.

“Пахнут как ты, - Циэль сделала паузу, колеблясь перед тем, как продолжить. – Но не как я”.

После этих слов олениха присела рядом с дочкой, похлопывая ее по плечу. Она заговорила тихим, ласковым тоном; нежность, которую она берегла лишь для самых особенных ситуаций: “Помни, что я нашла тебя в лесу, Циэль. Ты была совсем крошечным олененком, - в ее словах была тень печали; даже малышка смогла уловить это, хотя и не стала на это указывать. – Ты из другого стада. Стада Белошкурых издалека. Они пахнут совсем иначе”.

“А я им понравлюсь? Даже если я из другого стада?”

“Ты им очень понравишься, Циэль. Омесса”.

Обещание ее мамы - это все, что требовалось ребенку.

Когда они дошли до места, стадо уже ожидало их. Олени приходили и уходили; некоторые вступили в совершеннолетие и теперь стояли плечом к плечу со своими дядями и отцами; другие же пали под натиском времени, болезней или хищников. Но все же, стражи продолжали стоять, с высокоподнятыми головами и гордостью во взгляде, способные отпугнуть практически любого врага.

Неудивительно, что они произвели такой эффект на ребенка. Когда она и ее мама подошли ближе, олени начали скалиться, выпускать воздух через ноздри и бить копытами мягкую землю под собой. Циэль еще сильней сжала руку своей матери. Лишь ее тепло и присутствие позволили малышке набраться смелости, чтобы просто подойти к этим огромным созданиям.

Чем дальше она заходила на просеку, тем более уязвимой и беззащитной она себя ощущала. Все глаза были прикованы к ней – пялясь, оценивая.

Ее привели к оленям, которые глазели на нее своими щурящимися бусинками. Не в состоянии выдержать их взгляд, она уставилась вниз на свои ноги. Казалось, осмотр длился целые часы. Они изучали ее, оценивали ее зубы и когти, все время обсуждая это и этих. Волчонок так и не смог понять, кого именно они имели ввиду. Они пихали и тыкали ее, вызывая болезненные ощущения лишь для того, чтобы посмотреть, как она отреагирует; со своим хвостом между ног, она смогла стерпеть все это, даже не моргнув глазом.

Наконец Старейшина повернулся к Матери. Он звучал несколько побежденным, как родитель, который все же пошел на уступки ребенку со своими настойчивыми просьбами. “Бэй, - нехотя сказал он. – До темноты. Потом вы уходите.”

“Аси, Старейшина”, - промолвила Матерь, привычно склонив голову в знак подчинения. Затем она бросила взгляд на дочь и использовала тот самый тон, которым каждый родитель пользуется хотя бы один раз: “Циэль?”

Ребенок повторил движение своей мамы: “А-аси, Старейшина”.

В удивлении, несколько членов стада начали перешептываться между собой. Даже те немногие, кто слышал, как говорят хищники, никогда не слышали, чтобы те говорили на языке оленей. Этот ребенок, на первый взгляд настолько мирный, хорошо говорящий на их языке и чтящий их традиции, был вовсе не похож на тех бешенных зверей, к которым они привыкли.

Олени расступились, позволяя наконец Циэль как следует взглянуть на территорию загона.

Зеленая трава, которая некогда покрывала всю пространство поляны, была полностью вытоптана и смешана с грязью сотнями копыт. Все близстоящие деревья были окружены кустами, однако вся растительность была убрана – или съедена – на этой конкретной территории, дабы расчистить место для своих нынешних обитателей. Дети катались в грязи, веселясь. Родители разбились по кружкам, обмениваясь короткими, отрывистыми фразами, которые для Циэль звучали, как эталон красноречия. Старшие сидели на земле, наблюдая за остальным стадом своими печальными глазами.

Настолько потеряна была юная волчица от этого зрелища, что легкий толчок в спину напугал ее. Она подпрыгнула и испуганно тявкнула; только спустя секунду она заметила, что это была ее мама, которая хотела лишь подтолкнуть ее в сторону играющих детей.

Она послушалась и засеменила неуверенными шажками в сторону скопления детей, пытаясь найти кого-то, кто выглядел дружелюбно. Толпа расходилась перед ней. Те, кто глазели на нее издалека, тут же отводили взгляд, как только она проявляла интерес к взаимодействию с ними.

Все, кроме одного.

Это был маленький олень, примерно ее возраста. Возраста, когда он еще не успел обменять грацию юных лет на могущество своих старших братьев. Его шкура была светло-коричневого цвета, а его рога, украшающие макушку, представляли собой лишь бархатистые бугорки, пока и близко не похожие на большие острые наросты, как у его взрослых собратьев. В своих руках он держал двух кукол; грубая имитация оленей, сделанная из гибких палочек, связанных вместе, чтобы придать им форму нечто антропоморфного.

Циэль узнала в нем одного из глазевших детей – но, когда в глазах других она видела лишь отблески страха и недоверия, его взгляд был гораздо менее злобным. Скорее чистое любопытство читалось в его глазах; это даже было похоже на некоторую степень восхищения, а не то любопытство других детей, которое испытывает кто-то, разглядывая уродца. Этого Циэль было более, чем достаточно, поэтому она продемонстрировала ему смущенную улыбку и помахала лапкой, перед тем, как начать идти навстречу. К ее удивлению, юный олень помахал ей в ответ.

Все еще сомневаясь, она оглянулась на свою маму, которая смотрела на дочь в ожидании.

“Таци”.

Она еще ни разу не слышала мужского голоса – ну, по крайней мере, от мужчины своего возраста. Он был… на удивление женственным, лишенный звучного гула и баса, которым так щеголяли взрослые олени. Она была так ошарашена этим открытием, что даже не сразу смогла поздороваться в ответ.