Любовь Венценосного

Крелл с блаженством вдохнул её запах, потёрся губами и носом о волосы: — о чём ты думаешь, Настъя?

Она провела пальцами по его плечам, груди: — ты меня любишь, Крелл?

Он ответил сразу, не задумываясь: — нет, не люблю.

Настя, удивлённая, неприятно поражённая, приподнялась на локте и уставилась в его глаза, задумчиво глядящие на неё: — нет?? Ты меня не любишь??

— Нет, Настя, не люблю. Это что-то другое и ему нет названия. Вот скажи мне, ты любишь воздух, которым дышишь? А свою жизнь ты любишь?

Она фыркнула: — смешно говорить, что любишь свою жизнь…

Он подхватил: — вот-вот, как можно говорить, что любишь воздух, любишь свою жизнь. Но без этого тебя не будет, правда? Лишившись жизни, ты прекратишь своё существование. Вот у меня то же самое. Без тебя мне нет жизни. — Он легко поцеловал её, — я не знаю, как назвать это чувство, Настъя, но твёрдо знаю, что это больше, чем просто любовь. — Крелл помолчал, потом тихо сказал: — я знаю, ты не можешь мне простить, что тогда я поверил Рэндаму. Но, провожая тебя, я хотел остаться во Фрикании. Про гипноз я не знал. И, Настъя, мы на самом деле плохо контролируем себя, когда внезапно встречаем свою пару. Вся беда в том, что в истории Йоханнеса это первый случай, когда человеческая женщина стала парой венценосному. Мы все были к этому не готовы, поэтому так жестоко обидели тебя. Мне очень тяжело, родная. Если ты пока не можешь простить меня, я буду ждать и надеяться, но прошу об одном — не гони меня, позволь находиться рядом с тобой и детьми…

Глава 25.

Расставание.

Настя осталась ночевать в постели Крелла. Сквозь сон, ночью, она почувствовала, как он осторожно встал, склонился над корзиной. Она слышала шуршание пелёнок и одеял, а потом снова провалилась в сон. Проснулась оттого, что скрипнула дверь. Крелл неслышно подошёл к корзине, тихо звякнули бутылки. Она пробормотала: — ты поменял воду? — Услышав в ответ: — спи, милая, я всё сделал, — опять уснула.

Когда забрезжил рассвет, Настю разбудили его осторожные прикосновения. Широкие ладони ласково скользили по её телу, сжимая, поглаживая. Потом к ним присоединились губы. Тогда она окончательно проснулась, ответила на его поцелуй, запустив пальцы в волосы у него на затылке, а другой рукой обнимая за шею. Его губы скользнули по подбородку, ниже, потом добрались до груди. Внезапно он счастливо рассмеялся: — Пёрышко, так наши птенцы скоро вылупятся?? Когда?

Она потёрлась щекой о его колючую щёку: — ты догадался, да?

Крелл погладил, слегка прижимая, грудь, тихонько прикусил сосок: — конечно. У тебя грудь увеличилась и молоком пахнет!

Они немного поговорили о том, как вылупляются малыши. Надо было вставать. Настя совершенно не выспалась, эта ночь пролетела для них как мгновение. Она чувствовала себя лёгкой и воздушной. Хихикнула, вспомнив, что Крелл называет её “невесомым пёрышком”.

Он, ни о чём не спрашивая, легко вздохнул, поцеловал её где-то за ухом, глухо сказал: — я буду тебе хорошим мужем, Настъя. Из нас вообще получаются хорошие мужья, потому что не всем посчастливится встретить свою пару, единственную на всю жизнь.

Повернув голову, Настя куснула его за нос: — а отцом ты тоже будешь хорошим?

Он шутливо ойкнул: — откусишь нос, и буду я бесклювым орлом! — Прижал её к себе и серьёзно сказал: — а отцы из нас вообще замечательные!

Она только-только успела натянуть бельё и накинуть сверху халат, как в дверь постучали. На пороге стояла Ани и смотрела на них круглыми глазами. Потом она догадалась, смутилась: — миз Настя, я совсем тебя потеряла. Ночью пришла в детскую, а ни тебя, ни корзины нет! А потом миз Ирина сказала, что ты, наверно, у бааса Крелла и… не велела вас… беспокоить….

Крелл, лёжа в постели и слегка прикрывшись простынёй, насмешливо смотрел на мархурку, а Настя спокойно ответила: — да, Ани, теперь я буду спать в этой комнате. Корзина тоже останется здесь, — и улыбнулась: — мне понравилось, что к детям ночью отец встаёт.

На завтрак они спустились вместе. Об их примирении уже было всем известно. Лидия просто сияла, переводя радостный взгляд с одного на другого. Лекарь скромно улыбался, а Ирина встретила дочь, вопросительно подняв брови. Настя опустила глаза и пожала плечами. Она не собиралась ничего объяснять даже матери.

— Настя, — голос Ирины был спокоен, — я вижу, вы помирились…

Стоящий рядом Крелл выглядел счастливым и довольным: — да, миз Ирина, у нас всё хорошо! После того, как дети вылупятся, мы уедем в Йоханнес. Мы оба будем рады, если ты поедешь с нами.

Настя дёрнулась, возмущённо посмотрела на венценосного: — Крелл, я не говорила тебе, что еду в Йоханнес! С какой стати ты решил за меня?

Он перевёл на неё недоумевающий взгляд: — конечно, едешь! Настъя, ты что, начинаешь всё сначала?

Все, присутствующие в столовой, молча смотрели на них. Улыбка сползла с лица Лидии, мать нахмурилась.

Настя спокойно отодвинула стул, села, кивнула Ани, чтобы она несла кофейник с горячим кофе: — Крелл, я ничего не начинаю сначала. Всё уже сказано. Я не поеду в Йоханнес, а дети останутся со мной.

Он медленно опустился рядом с ней, его лицо помрачнело. Завтрак прошёл в полном молчании. После него все разошлись по своим комнатам.

Настя подумала, что поторопилась со своим переездом в постель Крелла. Ей было грустно. Ирина ни о чём не спрашивала, лишь тяжело вздыхала, поглядывая на дочь. До самого обеда они занимались детской одеждой. Крелл не показывался. Он появился в детской, когда Ани приглашала всех в столовую. Не глядя на женщин, глухо сказал: — Настъя, миз Ирина, я зашёл попрощаться.

Настя вскинула на него глаза: — попрощаться? Но, Крелл, твои раны…, и ты…, - ей хотелось спросить, как он может улететь, когда вот-вот вылупятся птенцы, а она ничегошеньки не знает, и он обещал быть хорошим отцом и вообще…! — Спазмы сдавили горло, она отвернулась, чтобы он не видел её слёз.

Услыхала, как мать спокойно сказала: — хорошо, Крелл, надеемся, что ты благополучно долетишь до дома.

Он кивнул и вышел, притворив за собою дверь. Сквозь застилавшие глаза слёзы Настя увидела, как тяжело взлетел с лужайки большой орёл-воин. Она расплакалась, сидя на диване и вытирая глаза и нос только что подшитой пелёнкой. Мать села рядом, обняла её за плечи:

— не плачь, доченька, детишек мы и без него воспитаем. Всё же странные они — венценосные. И люди, и страшные хищники. Кто его знает, такого мужа, что ему в голову взбредёт, когда он разозлится? Нет, мархуры всяко-разно лучше.

— Он меня любит, мама, и никогда не причинит мне вреда! И… я его тоже люблю…

Ирина покачала головой: — любит — любит, а улетел. Что же не остался?

— Мам, ну как ты не понимаешь! Что он здесь делать-то будет? Он ведь брат Повелителя, у него куча всяких обязанностей! А здесь что, лужайку будет каждый день подстригать?

Мать с жалостью погладила Настю по голове: — ну, ехала бы к нему, он ведь так и надеялся.

— Не хочу, — буркнула хмуро та, — мне тоже там делать нечего. Его целый день дома не будет, а я одна с кучей презирающих меня слуг.

Встреча Повелителей

Пришла Ани, сообщила, что приехал Джамайен, он внизу, в гостиной. Настя быстро сполоснула горящее лицо и побежала к гостю.

Джамайен вольготно расположился в кресле, попивая апельсиновый сок. При виде хозяйки встал, обеспокоенно глядя ей в лицо: — Настя, ты плакала? Что-то случилось?