Любовь Венценосного

Наконец, прощание закончилось, и девять чёрно-серых орлов поднялись в небо.

На обед Настя решила позвать всех, оставшихся в доме, за исключением Рэндама. Лекарь настаивал на том, чтобы Повелитель не покидал постель ещё несколько дней, поэтому Лидия унесла в спальню поднос с жареной курицей, отварным картофелем, фруктами и сыром.

Остальные собрались за кухонным столом. Настя, Ирина, Ани, Крелл, лекарь, позднее подошла Лидия. Ирина с некоторым удивлением исподтишка наблюдала, как трое венценосных уплетают жареных кур, котлеты из крокодильих хвостов, фруктовый салат, сыр, запивая всё это светлым виноградным вином.

Заметив её взгляд, Лидия рассмеялась: — миз Ирина, не такие уж мы и монстры, пожирающие бедных обезьян и антилоп! Если нет тяжёлых ранений, нас вполне удовлетворяет обычная пища.

После обеда Настя прошлась по дому. Отбывая домой, венценосные аккуратно прибрали в комнатах, занимаемых ранеными. Убрали с диванов тюфяки, расстелили новые ковры. Даже статуэтки, вазы и комнатные цветы, ранее задвинутые по углам комнат, чтобы освободить больше места, расставлены на свои места.

Она поднялась в детскую, достала рулоны тканей: хлопок, тонкий батист, фланель, нежный шёлк. Решив, что заберёт корзину у Крелла перед тем, как лечь спать, разложила ткани на столе. Лавок одежды для новорожденных во Фрикании не было, так что всё нужно шить самой.

Зашла Ирина: — я тоже буду шить, Настя, ты одна не успеешь. Пусть Ани занимается кухней, а мы с тобой одёжками для ребятишек.

До самого ужина они кроили распашонки, чепчики, пелёнки. Иногда Настя подходила к окну, и некоторое время наблюдала, как Крелл, по-прежнему обнажённый по пояс, медленно прогуливается по лужайке, иногда подходит к сидящим воинам.

Ужинали опять все вместе. Лидия рассказала, что Рэндаму значительно лучше. После обеда он даже немного посидел, но быстро устал. Об охоте никто не заговаривал, и Насте пришлось самой предложить отправить кого-то из воинов за антилопами. Венценосные оживились, а Лидия откровенно обрадовалась. Смущённо поглядывая на Настю, она сказала: — спасибо тебе. Свежее мясо вернёт Рэндаму силы. Да и Креллу тоже, — она улыбнулась деверю.

Лекарь сказал, что у последнего пора снимать швы, да и рёбра надо посмотреть.

После ужина Лидия, несмотря на возражения Ани, осталась на кухне, чтобы помочь той перемыть посуду. Настя понимала, что она чувствует себя неловко из-за того, что хозяйка разговаривает с ней строго официально и только по необходимости, но ничего не могла с собой поделать. Как пара Рэндама, Лидия наверняка знала о гипнозе, но не остановила его. Сейчас она не могла и не хотела оставить мужа, с трудом оправляющегося от тяжёлых ран, во Фрикании, в доме у Насти. Ну что ж, девушка не чувствовала за собой никакой вины. Она не приглашала Рэндама, тем более ей не было дела до конфликтов венценосных. Так что она со спокойной душой поднялась в детскую, где они с матерью продолжили изготовление детской одежды.

Поздно вечером, когда Ирина отправилась спать, Настя решила забрать у Крелла драгоценную корзину. Кроме того, ей хотелось посмотреть, как зажили его раны, особенно на спине, где Джанг вырвал целый кусок мышц.

Стукнув в дверь и не дожидаясь ответа, она вошла. Крелл не спал. При свете луны, падавшем из открытого настежь окна, она увидела, как блеснули его глаза.

— Крелл, я заберу корзину. Ночью надо будет поменять воду.

— Хорошо. Я менял её совсем недавно, так что детям пока не холодно.

Она нерешительно остановилась перед кроватью: — я хотела посмотреть, как заживают твои раны….

Он улыбнулся. Она услышала это по голосу: — сейчас я зажгу светильники и покажу тебе, как хорошо всё зажило. — Откинув простыню, Крелл стал вставать, но она опередила его, чиркнула спичкой и поднесла огонь к одному из напольных светильников. Ровным пламенем вспыхнул фитиль, пропитанный маслом андиробы. Слабый ореховый аромат поплыл по комнате, выгоняя мошкару.

Настя подошла к постели, нарочито строго приказала: — повернись на живот, я посмотрю, что там. Он послушно повернулся, подставляя голую спину. Повязку, стягивающую рёбра, лекарь тоже снял, из чего она заключила, что они срослись. Девушка осторожно прикоснулась к глубокой ямке, затянутой розовой кожицей: — Тебе не больно, Крелл?

Он хохотнул: — мне щекотно. Не бойся, всё заросло, даже рёбра почти не болят.

Она тихонько погладила остальные шрамы, появившиеся на его спине. Рассматривая их, наклонилась, вдыхая запах его тела. Ей нестерпимо хотелось поцеловать его, провести рукой по гладкой коже, но она сдержалась. — Перевернись, пожалуйста, я ещё на груди хочу посмотреть.

Он уже давненько молчал. Настя чувствовала, как напряжены его мышцы. Осторожно перевернувшись на спину, он замер под её руками. Она погладила розовые шрамы на груди, опустила руку на живот. Там был только один, но длинный, тоже уже затянувшийся молодой кожицей. Настя подумала, как хорошо она знает это тело и, что лукавить перед собой, как сильно любит его. Она видела, как натянулась набедренная повязка, распираемая затвердевшей горячей плотью, как он сдерживает тяжёлое дыхание. Внезапно Крелл дёрнул её на себя, и она, не ожидавшая этого, не удержалась на ногах и упала на него. Тут же рванулась, испугавшись, что откроются раны: — Крелл, ты с ума сошёл! Сейчас же отпусти!

Не отвечая, он повернулся вместе с ней на бок, и Настя поняла, что самая глубокая рана на спине причиняет ему боль. Она попыталась освободиться, но он крепко прижал её к себе, закинув свою ногу и удерживая на постели. Так же молча, Крелл нашёл в полутьме её губы, с жадностью целуя, в то время как руки торопливо расстёгивали пуговицы на платье. Дёрнув, он оторвал две последних и стянул его с неё. Он давно научился расстегивать её лифчик, а шёлковые короткие штанишки, которые она приспособила вместо плавок, просто рванул вниз, не заморачиваясь их сохранностью. Настя ахнула: — ты что делаешь, дикарь! Не надо рвать на мне бельё!

— Я куплю тебе новое, — пробормотал он, не обращая внимания на её сопротивление.

Он сильно и грубо прижимал её к себе, и она чувствовала жар его тела, упругую пульсацию плоти, упирающуюся ей в живот. Настя даже не заметила, когда он содрал с себя набедренную повязку. Крелл перевернул её на спину и навалился сверху, сжимая руками бёдра, торопливо и безжалостно целуя.

Настя задыхалась под этой лавиной бешеной страсти и дикого желания. Все мысли вылетели у неё из головы. Она отвечала на его поцелуи, но боялась слишком сильно обнимать, помня о едва затянувшихся ранах. Оторвавшись от его губ, пробормотала: — это что, попытка изнасилования?

Крелл фыркнул: — нет, я беру то, что принадлежит мне!

Она опять попыталась вырваться, впрочем, не слишком настойчиво. В голове мелькнула мысль, что дверь не заперта и в комнату в любой момент может войти Ани с бутылками горячей воды. Но в следующую минуту его рука скользнула вниз, и она забыла обо всём, цепляясь за него, извиваясь и стараясь слиться с ним в единое целое, нераздельное.

Наслаждение настигло их одновременно и быстро. Насте было стыдно признаться, что она нисколько не насытилась его ласками. Ей хотелось продолжения. Оказалось, он и не собирался останавливаться на достигнутом. Второй и третий раз получились вдумчивыми и неспешными. Настя лежала у него на плече и думала, что совсем не собиралась ему уступать, и обида на него никуда не делась. Её совесть шепнула, что ведь она простила Джамйена за покушение просто потому, что она не смогла устоять перед его искренним раскаянием и готовностью понести наказание. Да, Крелл не предложит ей побить его палкой, он более сдержанный и суровый, но это не значит, что он не страдает от вины за свою ошибку.