Страница 45 из 77
Но Эш видит. Поэтому, когда он шепчет: «Трахни ее сильнее, Эмбри, трахни ее так, как хотел все это время», я знаю, что он делает. Подпитывает, и дразнит голодную ревность между ними. Это разжигает вице-президента, разжигает меня, как бочка, падающая вниз с водопада, я внезапно перехожу от ожидания к бессвязному экстазу, дико сжимаясь вокруг члена Эмбри, хватая ртом воздух, а конвульсии вытесняют все мысли и знания из моего тела. Нет ничего, кроме глубокого природного освобождения, чистого гормонального удовольствия.
Эмбри повинуется Эшу и выходит, но я вижу по его сжатой челюсти и подтянутым яйцам, что он практически на грани. Он опускается на пятки. Затуманенный взгляд немного обостряется, когда Эш говорит:
— В дальнем ящике стола должна быть смазка. На обычном месте.
На обычном месте?
Мне любопытно, но потом я вспоминаю те месяцы между смертью Дженни и мной. Я дрожу от чистейшей похоти, когда задумываюсь, сколько раз мужчины передо мной трахались в этой постели — мысли об этом возбуждают, и в то же время наполняют знакомым чувством страха и опасения. Между ними так много всего было, столько любви, секса и горя, я чувствую себя помехой между ними. Словно я всегда буду по другую сторону занавеса, слишком плотного, для того, чтобы можно было выбраться в одиночку.
— Трахать вас обоих в моей постели — настоящий подарок, — говорит Эш, словно чувствуя, о чем я думаю. — Я никогда и представить себе не мог… — Он замолкает, а затем протягивает руку за тюбиком, который передает ему Эмбри, снова становясь холодным. — На живот, Грир. Держи голову так, чтобы Эмбри мог трахнуть твой рот, если захочет.
Эмбри хочет, поэтому он становится на колени рядом со мной, проталкиваясь мне в рот в тот момент, когда я готова. Эш кладет подушку под мои бедра и щиплет попку, а я верчу ею перед ним.
— Не проверяй меня, Грир, — предупреждает Эш. — Тебе же лучше, если я буду терпелив.
Но его голос и руки, начинают грубо и жадно двигаться по моих бедрам… терпение Эша рассыпалось, уничтоженное шансом трахнуть мою задницу. И он не теряет времени, и, как только я готова, скользит пальцем в плотный розовый бутон, растягивая по бокам, подготавливая меня к своей огромной эрекции. Он добавляет второй палец, и я издаю стон вокруг члена Эмбри, из-за которого тот хватается за изголовье кровати и за мои волосы, бормоча проклятия себе под нос.
— Дождаться не могу, чтобы трахнуть тебя сюда, — говорит Эш, и теперь его пальцы начинают толкаться в меня медленным, прокручивающим движением. — Мой маленький принц был первым мужчиной в тебе, но я стану первым мужчиной, который проникнет в твою попку, и даже сказать не могу, сколько раз я думал об этом. Как горячо там будет. Как туго. Как грязно.
Я отрываюсь от Эмбри и счастливо улыбаюсь Эшу через плечо, со словами:
— Да, прошу.
— Грязная девочка, — выдыхает Эш, сильнее работая пальцами, и посылая восторг наслаждения по моей коже. — Чертовски грязная девчонка.
А затем муж устраивается между моих ног, его пальцы оставляют меня, чтобы подготовить член. Я жду, что Эмбри продолжит трахать мой рот, особенно когда чувствую, как его рука обхватывает мой подбородок и снова поворачивает меня к себе лицом, но вместо его члена, я встречаю его губы, и он целует меня долгим, затяжным поцелуем.
— Я тебя люблю, — шепчет он мне в рот. — Я очень сильно тебя люблю.
Когда он отстраняется, я вглядываюсь в него. Думаю, я никогда его не пойму, даже если у меня будет миллион лет. Никогда не пойму, как он в считанные секунды переходит от эгоизма к бескорыстию или его непостоянство и удивительную способность как любви, так и к ревности. Ведь зачем нужно произносить эти слова сейчас, когда Эш вот-вот меня трахнет, зачем говорить их так, чтобы не слышал Эш?
Прежде чем мне удается получить ответы от этого почти безупречного аристократического лица, он говорит немного громче:
— Продолжай дышать, пока Эш входит в тебя, продолжай дышать и толкайся ему на встречу. Он хорошо тебя подготовил, но первый раз всё равно будет неприятно. Просто дыши.
Я киваю, а пальцы Эша скользят вверх по моей спине. Знаю, не глядя, — это не для того, чтобы меня поощрить или успокоить; он поглаживает мои бока и позвоночник, как покупатель, призовую лошадь, как коллекционер проводит рукой по капоту своего нового спортивного автомобиля. Это прикосновение владельца, собственническое, признающее, эгоистичное. На мгновение его рука останавливается на моей шее, и это — вполне ясное послание. Я — его игрушка, его зверушка, его жена. Он будет делать со мной все, что захочет.
По-другому и быть не может.
Эш наклоняется ко мне, и я чувствую первый толчок его головки ко входу, простое касание практически без давления. Снова толчок, на этот раз, сильнее, затем отступ.
— Расслабься, — говорит Эмбри, потираясь носом о мой нос. — Ты напрягаешься.
Напрягаюсь, и даже не знаю, почему. Я хочу этого, долгое время этого хотела, я так возбуждена, что моя киска кажется тяжелой и набухшей, еще там много смазки и я уже подготовлена… это похоже, на некое вторжение, глубокое и странное, почти неправильное, но не совсем.
При следующем вдохе, Эш нажимает на мою дырочку и продолжает надавливать, скользкая смазка выполняет свою работу, делая все мокрым и скользким, но, о боже, ох, черт…
— Господи, — произносит муж сквозь стиснутые зубы, когда его головка безжалостно сжимается моей девственной дырочкой. — Боже, так чертовски хорошо, — он толкается все глубже, преодолевая первоначальное сопротивление.
— Вот, черт, черт, — бормочу я, закрывая глаза. Больно, больно, больно.
— Поцелуй ее, Эмбри, — говорит Эш, поглаживая мое бедро, словно я норовистая кобыла, но его рука дрожит, и я знаю, что прямо сейчас он едва сохраняет самообладание.
Рот Эмбри прижимается к моим губам. Его поцелуй сладкий, нежный и успокаивающий — резкий контраст с жаждущим членом, растягивающим мою чувствительную плоть, — я чувствую себя плененной им, осторожные, нежные движения его губ отвлекают меня от моей боли, вовлекая во что-то другое. Что-то, что ощущается как боль, разгорающееся пламя в солнечном сплетении, задержка дыхания, — мое тело превращается во что-то другое.
— Дыши, дорогая, — говорит Эш. — Ты хорошо справляешься.
Чувствую, как он прорывается в меня, наконец-то. Наконец-то раскаленная головка прошла через кольцо мышц и сейчас толкается глубоко внутри.
— О, черт! — шепчу я в губы Эмбри, но мой голос отличается от прежнего, в нем больше нет паники, он наполнен изумлением. Мне все еще больно, если «больно» — правильное слово. Все еще что-то кажется неправильным. «Тяжесть» в груди тянется к «тяжести» в животе из-за искусного траханья Эмбри, и мое тело реагирует, прежде чем я сама это осознаю, оно ерзает и извивается на тостом члене между ягодицами, пытаясь глубже его принять.
За свои усилия я вознаграждена сильным шлепком, а затем член толкается, входя полностью, так глубоко, что я чувствую его яички у моей киски. Эмбри приподнимается, чтобы лучше видеть, его красивый рот приоткрыт, а дыхание — быстрое и неровное.
— Посмотри на это, Эмбри, — говорит мой муж, и тот послушно подползает. Эш обхватывает мои ягодицы и раздвигает их как можно шире, обнажая место нашего соединения. — Посмотри, как сильно она растянулась вокруг меня. Посмотри, как сильно ее задница сжимается вокруг моего члена.
Я не вижу Эмбри, но я слышу тихую потребность в его голосе, когда он спрашивает: