Страница 46 из 56
— Но ведь я могла позвонить и с твоего телефона, — возразила я. Правда, до сих пор ни ей, ни мне эта простая мысль почему-то в голову не приходила. А между тем первое, что нужно было сделать, прежде чем отправляться на ночь глядя в вояж, — это как раз позвонить Максу. — Тьфу, ну и дуры же мы! — Я плюнула, откинула крышку Лялькиного мобильника и, увидев потухший дисплей, снова плюнула.
Лялькин аппарат тоже не работал. Похоже, что дядя Жора вытащил из обоих телефонов SIM-карточки. Теперь мы вообще остались без связи.
— Ну что же, — подвела неутешительные итоги Лялька, — деньги по-прежнему при нас, личности, интересующиеся деньгами, тоже в наличии, так что приключения, я думаю, продолжаются. Вот только интересно, доедем мы до дома живыми или нет.
Мы с Фирой боязливо переглянулись. Но, как мне показалось, во взгляде старика мелькнул знакомый огонек, появляющийся всегда в предвкушении приключений.
— А ведь нам еще Викусю забрать надо, да и вещички кое-какие... — деловито напомнил он сзади.
Да, с утратой телефонной связи наше и без того незавидное положение серьезно осложнилось. Ключей от тетушкиной квартиры у меня не было, позвонить ей я теперь не могла — телефоны не работали, адреса подруги, у которой она проживает, не знала. И куда же нам теперь ночью деваться? Просто кошмар какой-то.
Я пригорюнилась и стала смотреть в окно. Однако за окном уже замелькали кварталы окраины Киева.
— И куда мы теперь? — горестно спросила я. — Где до утра кантоваться будем?
— Нам кантоваться некогда, — ответила Лялька и свернула на автозаправку. — Я пока заправлюсь, а ты пойди позвони тетушке. Мы сейчас за ней заедем и сразу же в Москву. Не след нам здесь рассиживаться.
Лялька припарковалась возле крайней колонки, а я, выскочив из машины, прорысила в сторону маленького магазинчика, который, слава богу, работал круглосуточно.
«Действительно, — подумала я, — и чего это я не догадалась, что с любой бензозаправки позвонить можно».
Я распахнула стеклянную дверь, и над моей головой тут же тренькнул маленький колокольчик, оповещающий о прибытии нового покупателя.
Однако никто на колокольный звон не отозвался, и за прилавком, как никого не было, так никто и не появился. Только белобрысый парень, смотревший в углу телевизор (видать, охрана), безразлично окинул меня коровьим взором и снова повернулся к экрану.
— Можно позвонить? — спросила я.
— Здесь магазин, а не телеграф, — не поворачивая головы, ответил белобрысый.
Я схватила с круглых вертикальных витрин, стоявших в торговом зале, несколько пакетов и пару банок.
— Вот, — сказала я. — А купить можно?
Парень окинул меня недобрым взглядом (дескать, ходют тут всякие — работать мешают) и, тяжело подняв со стула рыхлое тело, подошел к прилавку и крикнул куда-то в угол:
— Свет, а Свет, покупатель!
Минуты через две из того угла, куда кричал белобрысый, показалось сначала заспанное лицо немолодой тетки, потом лицо исчезло, и я испугалась, что оно исчезло с концами и я не смогу позвонить. Но вскоре тетка появилась вся целиком и, поправляя на ходу смятую прическу, поинтересовалась, чего мне, собственно, надо. Я вывалила перед ней все, что, не глядя, схватила с витрины, и на всякий случай прибавила еще несколько плиток шоколада.
— Вот, — сказала я и заискивающе посмотрела тетке в глаза.
Но та на меня даже не взглянула, а с безразличным видом стала пробивать чек. Я вытащила деньги, чтобы расплатиться, и, придав своему голосу максимально проникновенный тон, робко пролепетала:
— А можно от вас позвонить?
Тетка молча взяла у меня деньги, отсчитала сдачу и также, ничего не говоря, поставила передо мной телефонный аппарат. Я схватила трубку и... И только тут до меня дошло, что я не знаю номера телефона тетушкиной подруги. Вернее, я его знаю, то есть он записан в телефонном справочнике моего мобильника. Но поскольку тот не фурычит, то соответственно и...
— Ах, чтоб тебя! — выругалась я и шваркнула трубку на рычаг.
Сонная тетка вздрогнула и с недоумением подняла на меня свои нелепо накрашенные глаза. А белобрысый охранник, оторвавшись от телевизора, недовольно спросил:
— Чево там?
Мне ничего не оставалось, как побыстрее ретироваться, и, схватив пакет с покупками, я выскочила из магазина.
Лялькина машина стояла неподалеку от того места, где я ее оставила, и, залитая бензином под завязку, готова была сорваться с места и понестись вперед. Что, собственно, она и сделала, как только я уселась на переднее сиденье рядом с Лялькой.
— Ну что, — спросила она, — куда ехать? Где живет подруга твоей тетушки?
Я готова была зареветь. Ну что я за дура такая. Никогда вовремя не поставлю телефон на подзарядку. Ну вот что теперь делать?
— Не знаю, — чуть не плача ответила я. — Я не смогла позвонить — телефона не знаю.
— Тьфу ты! — плюнула в мою сторону Лялька и поехала туда, куда сама считала нужным.
Я же сидела рядом и, дабы ее не злить, ни о чем не спрашивала. Да, собственно, и спрашивать было не о чем. И так скоро стало ясно, что едем мы к тетушкиному дому.
Подъезжать к самому дому Лялька не стала, а поставила машину в соседнем дворе возле песочницы.
— Правильно, Лялечка, — одобрил ее действия Фира. — Конспирация — это первое дело.
Последние два часа Фира вел себя на удивление разумно и несуетливо. Он быстро и молча выполнял все указания, не тарахтел по своему обычаю и не давал бесконечных советов. Видно, и он понял, что ситуация нешуточная и нам всем в самом деле может грозить серьезная опасность.
Тихо и без лишних разговоров мы подкрались к тетушкиному дому и поднялись на третий этаж. Но перед тем, как войти в подъезд, я посмотрела на окна. Два окна, выходящих во двор, были темными. Что касается двух других, ничего определенного сказать было нельзя. Да и что тут говорить? Ночь на дворе. И в других окнах наверняка света нет, даже если тетушка взяла да и вернулась домой. Но на это рассчитывать не приходилось — не такая она у нас безрассудная.
Теперь предстояло самое неприятное — разбудить среди ночи старую женщину, Веронику Матвеевну. Вот если бы мне позвонили среди ночи, да еще после того, как на днях человека в подъезде убили, я, во-первых, ни за что бы, конечно, не открыла, а во-вторых, просто умерла бы от страха. Впрочем, от страха я умерла бы во-первых. Однако Лялька решительно надавила на кнопку звонка. Он прозвенел в ночной тиши неприятно и тревожно даже для нас. Чего уж говорить о бедной старой женщине...
— А ты хотя бы в ту дверь-то позвонила? — шепотом спросила я. —Ты точно знаешь, что Вероника Матвеевна здесь живет?
Лялька ничего не ответила и снова нажала на звонок. Я нервно сглотнула и приложила ухо к двери. И тут за дверью послышалось едва различимое шуршание и вслед за ним пренеприятнейшее «хр-р-р».
Я отпрянула от двери и с испугом уставилась на Ляльку.
— Кто там? — донесся из-за двери спокойный мужской голос.
Было ясно, что мы ошиблись дверью, и позвонили не в ту квартиру.
— Извините, пожалуйста, — начала Лялька, — мы ищем Веронику Матвеевну.
— Вероника Матвеевна — это я, — ответил мужчина. — А что вам угодно?
Мы с Лялькой удивленно переглянулись.
— Вообще-то нам нужна Виктория Павловна, — сказала я. — Я ее племянница.
— Марьяша? — удивились за дверью, и тут же послышался лязг открываемых замков.