Страница 7 из 14
— Смешно, — хихикнула она, после чего встала с кровати и показывая руками что все в порядке убежала в сторону уборной. На нее явно накатил очередной приступ токсикоза.
Анекдоты про императора выдумывались у меня в канцелярии и распространялись в народе целенаправленно. В рамках общей информационной работы по созданию правильного образа императора среди простого народа. Естественно все идущее в дело смешные истории тщательно отбирались и несколько раз оценивались разными людьми, чтобы случайно не создать себе лишних проблем. В анекдотах император всегда представал в качестве такого себе мудрого, понимающего отца своим подданным, который ценит юмор, находчивость, готов прощать мелкие проступки, а всякую подлость и несправедливость искореняет буквально собственноручно.
Вообще на практике при столь низком уровне грамотности, какой имелся в России, у правительства оставалось не так много способов пропаганды среди простого народа. Да, мы печатали газеты, утраивали выставки, литературные вечера, чтения… Однако 80% населения существовало совершенно в иной плоскости бытия и на все эти потуги просто не обращало внимания.
Очень не хватало радио. Или хотя бы публичного проводного вещания, которое могло бы охватить куда более широкие слои населения. Но не смотря на вложенные в развитие электротехники миллионы рублей, оно вероятно появится у нас еще совсем не скоро. Пока мои ученые смогли выдать на-гора только первый прототип динамика, который, однако хоть сколько-нибудь прилично мог работать только на невысокой громкости. С масштабированием пока ничего не выходило. Моего знания о том, что такой динамик принципиально возможен тут увы уже не хватало.
— Ты как? — Вернувшаяся из уборной женщина выглядела немного бледной, однако явно старалась не показывать своей слабости. Это была одна из главных черт характера Нелидовой — она всегда старалась как можно меньше загружать своими проблемами окружающих, и даже брак с императором не смог ее изменить.
— Бывало и лучше, — Варвара забралась под одеяло и свернулась калачиком. — Но ничего не сделаешь, это просто нужно перетерпеть.
Некоторое время мы лежали молча, жена тихо страдала, а я гладил ее волосы, не имея никакой возможности помочь. Так незаметно сначала уснула Варвара, а потом в объятия Морфея провалился, и я сам.
Самым главным событием лета 1845 года — помимо свадьбы Ольги, это было хоть и радостное мероприятие, но все же сугубо локальное, можно даже сказать семейное — стал указ о расформировании Донского и Черноморского казачьих войск.
По правде говоря, я был совсем не уверен, в том, что поступаю тут правильно. В конце концов казаки сослужили русскому государству неплохую службу и не раз показывали себя во время многочисленных войн исключительно с лучшей стороны.
Однако имелись в этом деле сразу несколько соображений, которые в итоге привели нас именно к данному решению.
Во-первых, вооруженные поселенцы на Дону и Тереке к середине 19 века оказались просто не нужны. Граница за сорок лет ушла чуть ли не на шестьсот километров на юг, были разбиты турки, замирены горцы и даже созданы буферные государства вдоль кордона, а военный смысл в той же Черноморской крепостной линии просто исчез. Стоящие на перевалах Большого Кавказа регулярные войска достаточно надежно перекрывали пути для проникновения на север различных банд разбойников, а те что все же умудрялись просочиться сквозь цепь крепостей и застав перехватывались уже на равнине конными разъездами. Понятное дело отдельные эксцессы случались и даже были не столь редки, как хотелось бы, но держать ради их недопущения целые области, не выплачивающие налогов в казну — было слишком расточительно.
Во-вторых, несмотря на то, что в прошедшей войне казачьи полки проявили себя вполне боеспособными, при объективном сравнении они мало в чем выигрывали у обычных линейных частей, набранных из крестьян центральных губерний. Раньше до реформы 1832 казаки были частями иррегулярными, были обязаны обеспечивать себя оружием, лошадьми и обмундированием самостоятельно, чем экономили немало средств казны. Теперь же с развитием техники и соответственно вооружений, казаки вооружаться самостоятельно уже просто не могли и были переведены на централизованное снабжение. Единственной фактически их особенностью было то, что каждый казак в отличии от крестьянских мужчин был обязан отслужить в армии, причем более продолжительный срок.
Но как раз в этом и крылась проблема. Нам банально не нужно было столько призывников из одного места, да еще и без возможности отсева. Если крестьян с различными физическими недугами или просто слишком субтильного телосложения в армию не брали, то с казаками было сложнее. Ведь именно за службу им предоставлялась привилегия не платить налоги. Плюс увеличенный срок службы оказался скорее минусом, чем плюсом — от тридцатилетних солдат, обремененных детьми и хозяйством, и у которых к том уже уже пошли проблемы со здоровьем зачастую больше вреда, чем реальной пользы.
В-третьих, эти самые казаки мне были нужны в других местах. Причем не те казаки, которые разжирели, набрали земли и чувствовали себя барами, а те которые голодные, и которые готовы за свою землицу грызть глотки, не смотря на лица, звания и другие различия. Изначально я думал — глуп были не опытен, признаю, — что достаточно будет просто кинуть кличь с призывом переселяться на новые земли при возможности занимать столько свободной земли, сколько человек может обработать. С учетом казачьего же освобождения от налогов и даже субсидий от государства на обустройство выглядело на первый взгляд весьма заманчиво. Но нет, переселяться в Африку, Америку или Дальний восток практически никто не пожелал. Логично в общем-то: дома налаженное хозяйство, большие войны крайне редки в последнее время, на глазах растет благосостояние, открываются школы, больницы, тянутся железные дороги. Зачем куда-то ехать?
Ну и в-четвертых, имелся политический момент. Я всячески старался унифицировать систему государственного управления, максимально убрать из нее всяческие автономии, привилегии и прочие исключения. В моем понимании, чем система проще, тем более стабильна.
В итоге было принято решение о пятилетнем переходном периоде, в течении которого всем жителям казачьих земель на юге России нужно было самим решить свою судьбу. Либо они переселяются на новые земли и дальше несут казачью службу, либо остаются на месте и переходят в крестьянское сословие.
Естественно было много недовольных. Особенно среди казачьих магнатов, выходцев из старшины, которые имели весьма и весьма обширные земли и при это прилично экономили на налогах. Недовольны были и рядовые казаки, однако в первую очередь по моральным причинам. Все предыдущие годы они смотрели на прибывающих из центральных губерний крестьян-переселенцев с немалой долей превосходства и равными их себе не считали. Из-за этого даже порой возникали конфликты, ну а теперь получается их хотели уравнять в правах. Позор!
И тем не менее — и это самое смешное — даже в такой ситуации отправиться куда-нибудь в Южную Африку, чтобы подобно предкам раздвигать границы России и осваивать новые пределы, согласилось совсем небольшая часть казаков. Общее казачье население юга России в середине 19 века насчитывало примерно 1,5 миллиона человек. Из них около 65% в итоге выбрали переход в крестьянское сословие, небольшая часть ушла в города, 20% переселились на Дальний Восток и Калифорнию — это направление было все еще весьма популярно благодаря золоту и созданному им ореолу благословенной земли, — а в Африку удалось перевезти всего порядка 100 тысяч колонистов. Что, впрочем, позволило весьма надежно застолбить за собой кое-какие особо важные и желаемые земли.