Страница 5 из 14
Сама постановка вопроса из уст императора явно обескуражила многих собравшихся, однако постепенно мне удалось их расшевелить и вывести на какой-то конструктивный диалог.
— Ваше императорское величество, — подобно прилежному ученику поднял руку молодой мужчина лет тридцати на вид и дождавшись моего кивка поднялся и задал вопрос. — Меня зовут Петров Николай Александрович, преподаватель математики. Интересует вопрос повышения жалования преподавателям в университете. Нам обещали 480 рублей годового жалования, что по меркам Саратова достаточно прилично, но, если посмотреть на столичные университеты, но такие заработки позволяют преподавателям воистину только-только выживать. Особенно если нет своего житья и его приходится снимать. До этого я имел счастье трудиться в Московском университете и для жизни в Первопрестольной остававшихся после уплаты аренды двухсот рублей годового жалования для жизни в дорогом городе решительно не хватает.
— Действительно, жалование преподавателей университетов сейчас не слишком велико, — кивнул я, принимая подачу, — однако если обратиться к университетскому уставу, который в ученой среде подвергается такой масштабной критике, то можно заметить, что он дает учебным заведениям изрядные возможности по зарабатыванию дополнительных денег. В первую очередь за счет привлечения большего количества самокоштных студентов. Для того мы и расширяем структуру начального и среднего образования, чтобы впоследствии эти люди шли в университеты и позволяли выплачивать вам, господа, дополнительные премии.
Нельзя не отметить, что к середине 19 века у нас практически исчезла как таковая проблема нехватки учителей. Если раньше темпы открытия новых школ сдерживались нехваткой кадров, то теперь мы уперлись в нехватку материальной части. В 1844 году была открыта 571 новая начальная школа — большая часть которых, ради справедливости представляла собой большую деревенскую избу на один «класс», где одновременно жил учитель и проводились занятия — а к концу десятилетия планировалось выйти на показатель в тысячу учебных заведений в год.
Учитывая среднюю наполняемость учениками в 45 человек на школу и примерно 4,5 миллиона только мальчиков в возрасте 10–12 лет, таких учебных заведений нужно было минимум сто тысяч. И это без учета девочек и того, что население империи активно растет: уже к концу десятилетия нас должно было стать больше 100 миллионов человек. Так что и тысяча открытых школ в год была совсем не граничным показателем, было еще куда расти и расти.
Наконец была сформулирована концепция среднего образования, которую будущем предполагало распространить на всю территорию империи. Все заведения среднего образования делились на училища и гимназии. Первые предоставляли как сказали бы в будущем средне-специальное образование: — те же учителя, младший медицинский персонал, технические работники и так далее — и не предполагали в будущем поступления в высшее учебное заведение.
Гимназии давали более объемные знания, после их окончания предполагалась возможность продолжения обучения в институтах и университетах. Все гимназии разделили на классические, технические, естественнонаучные.
При этом резкому сокращению подверглось преподавание языков, которому ранее уделялось чуть ли не половина всего времени обучения. Так в обычной гимназии ранее кроме русского языка учили еще греческий с латынью, а также немецкий с французским. Вся эта прелесть практически полностью пошла под нож. Латынь и древнегреческий были убраны полностью, иностранный язык оставлен один. В конце концов для того мы и развиваемся дикими темпами, что бы они там за границей учили русский язык.
Под нож пошел Закон Божий, которого оставили всего 2 урока — вместо 3-х — в неделю, а так же такие предметы как риторика и философия. Последние оставили только в классических гимназиях. Уверен, что средний инженер прекрасно обойдется в жизни и без знаний об античных философах, а вот без математики с физикой — вряд ли.
Вместо сокращенных предметов было резко усилено преподавание математики, введена физика, химия, основы медицины. Естесвеннонаучники ориентированные на подготовку врачей, ветеринаров, агрономов и прочих прикладных специалистом получили дополнительные часы биологии и гигиены.
В целом среднее образование стало гораздо более прикладным, все предметы прошли сквозь сито вопроса «зачем?» и те, которые ранее преподавались из общих соображений были отправлены на свалку истории. Опять же дело было не в том, что я отрицал полезность общих знаний, просто при ограниченных ресурсах было как минимум глупо тратить их на древнегреческий язык, который в будущей жизни 99,9% учащихся просто никак не мог пригодиться.
При этом среднее образование в отличии от начального оставалось платным. В зависимости от города и «престижности» заведения стоимость годового обучения плавала от 20 до 40 рублей, что для городского жителя было примерным эквивалентом месячной зарплаты, а для небогатого крестьянина и вовсе составляло весьма приличную сумму.
Однако в противовес этому была разработана обширная финансируемая из казны стипендиальная программа, позволяющая талантливым, но не богатым детям получить образование, не тратя ни копейки своих денег.
— Хочу опять же обратить внимание научного совета университета, — я кивнул в сторону сидящего в президиуме ректора, — на возможность привлечения студентов из-за рубежа. Прекрасным примером тут может быть деятельность Одесского университета, где уже учится несколько десятков студентов из стран Таможенного Союза. В первую очередь это Болгары, Сербы, Валахи и Трансильванцы а именно представители семей местного дворянства. Привлекайте студентов с востока, из Среднеазиатских ханств, из Турции, из Персии.
— Но как они будут обучаться без знания русского языка? Ведь чтение лекций на немецком и французском у нас запрещено, — последовал вопрос из зала.
— Организуйте курсы изучения русского как подготовительный курс перед основным обучением, — я пожал плечами как бы намекая, что не вижу в этом никакой проблемы. — Мы в Госсовете считаем, что привлечение иностранных студентов для обучения в российских вузах — дело крайне полезное и необходимое с точки зрения престижа нашей науки и продвижения русского образа мысли в целом. Возможно, это звучит несколько излишне пафосно, но я действительно так считаю. Для вас же это будет способом заработать лишний рубль в казну университета.
— Ваше императорское величество, — последовал очередной вопрос. — Будут ли для Саратовского университета сформулированы собственные научные задачи?
— Обязательно. В Саратовском университете будет действовать та же система, что и во всех остальных ВУЗах. Привлечение преподавателей и студентов к научной деятельности не только отвлекает их от участия во всяких ненужных политических движениях, — улыбнулся я давая понять собравшимся, что это шутка, — но и позитивно влияет на развитие нашей научной мысли в целом. Думаю, уже в следующем году, как только устаканится основная работа в Университете, вы получите список исследований.
Мы действительно старались максимально привлечь ВУЗы к научной работе на различных научных направлениях, спуская сверху задачи и достаточно щедро финансируя исследования в обозначенных областях. И дело было тут не только в самих открытиях, но и в выстраивании системы научной работы. В конце концов я не вечен, что будет с лабораториями, которые так или иначе финансируются из моего кармана — не известно, а вот научная система, построенная на работе в ВУЗах, потенциально выглядела более устойчивой в долгосрочной перспективе.