Страница 29 из 36
— Какое такое положение? — его голос низкий, немного хриплый, кажется почти на грани угрозы и еще чего-то. Я, пытаясь сохранить самообладание, резко кашляю:
— Это он о финансовом положении, — неловко улыбаюсь. — У меня сейчас сложности с деньгами, — быстро добавляю, чтобы сбить волну недоразумений.
И сразу поднимаюсь из-за стола, не дав родителям вставить слово:
— Нам пора. Дочь Блейка одна дома, не думаю, что…
— У вас есть дочь? — удивленно переспрашивает мама.
— Да, ей пятнадцать, — спокойно отвечает Блейк, вставая и поправляя лацканы пиджака.
— Ей пятнадцать, и она прекрасно справляется дома одна, — добавляет он, глядя на меня, почти прожигая взглядом. Мы молча обмениваемся взглядами, словно негласно споря. В конце концов Блейк сдержанно уступает: — Но, к сожалению, нам действительно пора.
Дальше все происходит почти как в тумане. Мама охает, но все-таки приходит в себя, пожимая Блейку руку, а отец, посерьезнев после всего разговора, кивает ему, протянув ладонь для рукопожатия:
— Надеюсь, моя дочь в надежных руках.
— Можете не сомневаться, — сдержанно улыбается Блейк, а потом немного наклоняется ко мне, приобняв, и тихо шепчет: — Я подожду тебя снаружи.
Он действительно идет, я же остаюсь на месте, настолько ошеломленная, что не сразу понимаю, когда его спина исчезает за дверью. Только осторожный стук входной двери возвращает меня в реальность.
— А он не промах, дочь, — голос отца, только отошедшего от всех потрясений этого вечера, звучит почти как выстрел в этой ошеломленной тишине.
Я не могу сказать ни слова. Но прежде чем это успевают сделать мои родители, я быстро убегаю в свою комнату, чтобы избежать лишних вопросов, которыми они уже готовы меня усыпать. А вопросы есть, я вижу по их глазам. Собираю на быструю руку чемодан и, попрощавшись с родителями, выхожу на лестничную площадку. Провожая меня, мама лишь коротко целует меня в щеку, она понимает, что я не настроена на разговор, но ее взгляд полон недосказанности.
— Все хорошо, — успокаиваю ее, прежде чем она закрывает за мной дверь.
— Ну ты хотя бы звони мне, хотя бы иногда, — говорит мама, и я вижу, что ее глаза уже на мокром месте.
— Конечно, мам. Пока, — я улыбаюсь, держа улыбку до тех пор, пока дверь передо мной окончательно не закрывается и на их месте появляется силуэт. Я не пугаюсь, потому что знала, что он здесь. Увидела его сразу, как только вышла из квартиры. Моя улыбка мгновенно сходит. Я выдыхаю, несколько секунд просто глядя в закрытую коричневую древесину. Он был за дверью все это время, пока я прощалась с матерью.
Мы обмениваемся взглядами и вот теперь я чувствую, что в воздухе что-то меняется. Нет больше той безмятежности и легкости, которым был наделен этот вечер. Родителей больше нет рядом, мы не у меня дома, а значит, пора заканчивать с любезностями.
— Ты не рассказала им о беременности, — говорит он, не спрашивая, а скорее констатируя факт.
У меня на миг даже перехватывает дух. Я молчу. Блейк тем временем забирает у меня чемодан, продолжая сканировать своим холодным, нечитаемым взглядом. Я сглатываю, чувствуя, как пережимаются связки горла. Выдохнув, я резко качаю головой и поворачиваюсь, молча цокая каблуками к лифту. Блейк практически сразу последовал за мной.
— Почему ты им не рассказала?
Я вызываю лифт. Пока он едет, я чувствую, как внутри что-то переворачивается. Мне не хочется отвечать, потому что я попросту не знаю, что сказать. Все это казалось таким ложным. Блейк и его поведение. Он вроде бы был искренним за столом, но стоило нам выйти, как все вернулось на круги своя. Снова этот холодный взгляд и закрытая, непроницаемая маска.
— Я собиралась, позже, — отвечаю поникшим голосом, чувствуя, как он предательски выдает меня. Я понимаю, что Блейк уловил что-то, после того, как он подозрительно прищурился. Признаюсь, я расстроена, сильно. Видеть Блейка таким, отдавать себе отчет, что он может вот так, просто и непринужденно, это больно. Его поведение, то, как он весь вечер заботился обо мне, смеялся, о чем-то переговариваясь с отцом… Зачем все это? Впечатлить моих родителей? И только? Ведь на самом деле все иначе, ему нет дела до меня и до моих чувств. На глаза неконтролируемо выступают слезы. Наконец лифт щелкает и створки разъезжаются. Я быстро захожу внутрь, Блейк идет следом и нажимает нужную кнопку. Лифт тут же трогается с места, разбавляя эту необычную, почти ощутимую тишину.
— Что это было? — спросила я скорее себя, чем его, но Блейк все же отвечает.
— Ты о чем? — удивленно спрашивает он.
Я поднимаю взгляд, встречая его.
— Я о тебе. О том, как ты себя вел.
Мой голос затихает, и мы возвращаемся в относительную тишину. Между тем лифт щелкает, достигнув своего назначения, и створки снова разъезжаются. Я жду несколько секунд, не сводя с него взгляда.
— А как я вел себя? — Блейк приподнимает один уголок губ в намеке на улыбку. Я с подозрением прищуриваюсь. Неужели он не понимает, о чем идет речь? Нет, он все отлично понимает.
— Будто мы пара, — выдыхаю я, понимая всю абсурдность ситуации. Разочарованно покачав головой, я выхожу, но не раньше, чем замечаю его приподнятую бровь и легкую смешку в голосе.
— А это разве не так? — доносится мне следом, когда Блейк выходит за мной. Я слышу, как позади нас закрывается лифт. В мгновение ока у меня перехватывает дыхание. Я останавливаюсь, заставляя раскатистый цокот моих каблуков затихнуть. Блейк тоже остановился, я почувствовала его сзади, словно отражая мои движения. На какое-то мгновение я будто попала в ловушку этой фразы, но всего на мгновение, потому как следующей я жестко возвращаюсь в реальность. Хмыкнув, я снова двинулась вперед, выходя из подъезда. Мне показалось, что он вздохнул.
— Слушай, что опять не так? — Блейк догнал меня и схватил за локоть, остановив.
— Да все, — выпаливаю я, резко остановившись словно в каком-то трансе, словно наблюдая за всем со стороны. На мгновение мне кажется, что я все это вижу откуда-то со стороны, и то, как он держит меня за локоть, не отпуская, и свое почти натянутое как струна тело, то как на его лице почти незаметно ходят желваки. В выражении Блейка не осталось ни следа от той легкости и беззаботности, которые на какую-то сотую часть проскользнули минуту назад. Я смотрю ему прямо в глаза, даже не скрывая гнев, что сверкнул в них.
— Зачем весь этот спектакль? Зачем эта мнимая забота и улыбки? Ты ведь даже не веришь, что ребенок твой! — вспыхиваю я, чувствуя, как в глазах стоят слезы.
Блейк стоит, поджав губы, я чувствую, как его пальцы напрягаются, смыкаясь на моем локте. Мне ужас как хочется узнать, что у него в голове. Кольнуло хотя бы чуть-чуть, или как? Между тем, я продолжаю, даже не замечая, когда на моем лице появляется подобие горькой улыбки.
— А ведь мои родители поверили. Они поверили, что у тебя есть чувства. Зря ты так, Блейк.
Мой голос беспомощно затихает, опустев, я высвобождаю свою руку, чувствуя странную опустошенность. Он меня не держит, больше не держит.
— Осторожно, я ведь тоже могу в это поверить, — шепчу я в безнадежности. — Ведь легче всего поверить в сладкую ложь, чем в горькую правду. Не правда ли, Блейк? — выпаливаю я и замечаю, как лицо Блейка уродует гримаса, с него словно слетает свинцовый листок и я впервые вижу в его выражении то, чего добивалось столько времени. Как будто он впервые услышал меня, впервые понял. Да, пойми ты наконец, что я тоже человек.