Буря в Кловерфилде

— Кто-нибудь может дать мне гарантию, что ковен Тринадцати никогда не заморочит одну из вас и не натравит на остальных? — спросила Беата.

Тишина была ей ответом.

— Не можете. Потому что ведьм тоже могут заморочить. И это логичный ход. Эве очень повезло, что Александру в ночь праздника внушили желание быть с ней, а не ударить ножом в живот. Теперь вы знаете, что будете делать с подругой-ведьмой, попавшей в беду, и сумеете ее остановить, не навредив. Один синяк и отрезанные волосы — слишком дорогая цена за возможность спасти Дану? Или допустимая?

— Допустимая, — тут же сказала Лили, — но Дане очень неприятно, что она нам навредила. Почему вы именно ее заморочили?

— Потому что Дана — лидер в вашей тройке. Она задает вам направление, и в опасных ситуациях вы полностью полагаетесь на нее. Это делает вас эффективными, но вы должны уметь действовать самостоятельно. Что касается самой Даны, я надеюсь, ты запомнишь это ощущение, ведь заморочить могут совершенно незаметно для жертвы. Если бы ты поняла, что с тобой произошло, то смогла бы снять чары сама.

— У меня в голове крутилось, что я должна играть с Мак, пока мы не найдем десятую жертву. И ничего больше, — Дана закусила губу, — и я дралась с Эвой и Лили, чтобы продолжать это делать, хоть и понимала, что поступаю неправильно. Но это ведь было ваше заклинание, наставница. Вы сильнее нас. Как можно было сбросить такой морок?

— Когда я только приехала в Хисшир, меня заморочила Калунна, — спокойно сказала Беата, — как думаешь, у меня были шансы избавиться от ее морока?

— Нет.

— Верно. Но я осознала неправильность происходящего: я пришла на вересковые пустоши, чтобы договориться с обитавшим там духом не насылать больше на меня призрачного пса. А потом пела и танцевала, а увидев Калунну впервые, чуть не бросилась к ней, как к родной. А потом поняла, что творится нечто жуткое, и убежала оттуда. Вересковая богиня не причинила бы мне вреда, но будь на ее месте хищная нечисть, мы с вами никогда бы не встретились. К слову, от морока можно избавиться и без помощи колдовства: нужно лишь убраться подальше и выждать определенное время, чтобы он развеялся. Джеральд всегда так поступал, притом, что он не колдун.

— Ясно. Я это учту, — сказала Дана.

Теперь она выглядела не расстроенной, а задумчивой.

— Что ж, девочки, вы все молодцы. Эва, я рада, что ты постаралась в этот раз лучше всех, — Беата улыбнулась, — раз вы справились с заданием, то заслужили награду. Дана, держи: это новые книги по биологии и анатомии человека, которые ты просила. Лили, вот твои любимые сладости и карта мира, как ты и хотела. Эва, как победительница, ты получаешь новое заклинание и рецепт бальзама для ускоренного роста волос. Кстати, кто желает посетить вместе со мной парикмахерскую? Обновим прически и прогуляемся в Морланде.

Ученицы оживились, разобрали подарки и изъявили горячее желание сделать новые прически. Беата подумала, что поведет их еще и по магазинам: гулять так гулять! Ее урок они запомнят, но и награды за него — тоже.

— Ты обещала мне не стричь волосы. Это — часть платы за жизнь того священника.

— Это будет стрижка на длинные волосы. Они должны выглядеть прилично. А Эва использует твой бальзам и отрастит гриву до пола.

— Верно, Эфа всегда гордилась своими золотыми волосами как символом своего высокого положения. Мерзавца, который однажды остриг ее, спящую, она скормила колдовской гнили, поправив чары так, чтобы они разлагали не только волосы и одежду, но и живую плоть. Но об этом знали немногие, а из-за его останков некоторые решили, что Эфа сожрала беднягу живьем после ночи любви. Ее прозвали пожирательницей мужчин, и в охотницы к ней решались идти только женщины. Ее это забавляло, Даннику тоже, а вот Лейда возмущенно доказывала всем и каждому, что Эфа не людоедка. И вообще не злая ведьма, просто не нужно с ней враждовать.

— Они и в прошлом были подругами?

— Да. Правили одним крупным городом и окрестными деревнями. Хорошо правили: Данника была справедливой, хоть и суровой ведьмой, Эфа проявляла ум и изобретательность, а Лейду народ любил и доверял ей. Их подданные не знали голода, платили разумные налоги и были защищены колдовством. И почти все спаслись, когда город пал под пятой Безымянного бога. Данника, Эфа и Лейда прикрыли их отступление, уничтожив вражескую армию.

— Ты за это их воскресила?

— Нет, за это я связала их друг с другом, делая опорой и взаимной поддержкой на всю жизнь. Даннике это теперь нужно, как воздух. А возродила я их за то, что они предпочли не сдаться или бежать, а умереть и стать высшей нежитью в попытке ранить Безымянного бога. Безумная идея и неудачная, но она серьезно подняла боевой дух остальных ведьм. Их имена помнили долго. Кстати, как нежить Эфа была просто ужасающей. Проследи, чтобы Дана никогда не воскрешала Эву подобным образом, а то она нам половину культа уничтожит. Та некромантка с кладбища вам соплячкой покажется.

Беата содрогнулась и бросила быстрый взгляд на Эву, жующую сладости Лили и разглядывающую книги Даны вместе с подругами.

— Поняла. А зачем тот сумасшедший остриг спящую Эфу? Это был ее любовник?

— Охотник. Мстил за что-то: врагов у Эфы хватало. Данника предлагала вызвать его дух и допросить, но убив его, Эфа полностью утратила к нему интерес. Уход других охотников-мужчин ее тоже не волновал. Ей нравились женщины-охотницы в охране, она считала их более разумными, а любовников находила на стороне. Кстати, знаешь что? Когда пойдешь гулять с девочками, расскажи им, что раньше мои жрицы отращивали длину волос, как у меня, таким образом подчеркивая близость ко мне и свое высокое положение. Эве этого хватит для подражания. Лили, возможно, тоже увлечет эта идея. Для Даны придумаю что-нибудь еще.

— Да, моя богиня.

Беате почему-то представился Эйне на месте убитого охотника, и она поежилась. Страшная смерть за волосы, которые еще отрастут — несправедливая кара. Но Эфе ничего за это не было, и даже ее добрая подруга Лейда не отвернулась от нее. Неужели смерти охотников были настолько рядовым делом? Или это сочли за неудачное покушение на жизнь Эфы?

Неважно. Та ведьма мертва. Эва была романтичной, тихой умницей и никого не убивала. И не убьет, пока Беата — глава культа Калунны.

Порчи, посланные Адалиндой, Валери, Голди и Эвой, достигли цели: в «Городской правде», в рубрике «происшествия» написали о нескольких «внезапных приступах тошноты, диареи и фурункулеза» у ведьм ковена Тринадцати. Беата полагала, что на этом они квиты за неприятности на празднике, но оскорбленные противницы явно посчитали иначе. По Хисширу прокатилась волна беспорядков: кто-то побил все окна в домах, потом улицы заполнили полчища жуков, а апофеозом стало отравление кухни трактира, где питались Беата с Джеральдом. Несколько дней их обоих сильно рвало, и Беата прокляла все: ведьм ковена, их вражду, свой маленький дом с единственным санузлом и невозможность подобрать подходящее противоядие. Ни зелья, ни лекарства не помогали против замысловатой гадости, попавшей в еду, но постепенно им стало полегче. Беата вызвала к себе Валери.

— Ты — жрица Калунны. Найди гадину, что пакостит нам, и приведи сюда. Это приказ.

— Думаешь, она еще тут?

— Поищи. Неприятности продолжаются: у людей воруют вещи и пугают домашних животных. Пламя чуяла кого-то возле дома и спугнула, но не догнала. Возьми в помощь моих учениц.

— Поняла. Как оказывается, полезно готовить самой, а не питаться в трактирах, — усмехнулась та.

— Вэл, ты зараза. И ты не готовишь сама, за тебя это делают Эва, Дана и Лили. Ищи ведьму-вредительницу.