Охота

— Я не совершал подлостей. Я хотел нравиться Беате и быть рядом с ней. Это и пожелал.

— И что у кого ты отнял для этого? — живо спросила Адалинда.

— Ничего.

— Он за мной подглядывал всю жизнь, — проворчала Беата, — в самые интересные моменты.

Джеральд смущенно кашлянул.

— Я об этом не просил. Это была пытка от демона, чтобы я не забыл тебя и сходил с ума от невозможности быть рядом.

— А как насчет того, что ты потребовал отдать тебе ее в жены за убийство демона? — Голди приподняла брови. — Выходит, добровольно наше рыжее солнышко, не хотело жить с угрюмым бирюком. Мне кажется, или здесь твоя мораль немного проседает?

Беата фыркнула.

— Голди, ты думаешь, он мог бы меня заставить?

— Не мог, но попытался же. Разве вопиющая аморальность этого поступка не бросается всем в глаза? Особенно тому, кто назначил себя самым высокоморальным человеком в нашем тайном культе, — Голди явно забавлялась.

Джеральд покачал головой.

— Беата любит меня. Если бы не любила, я никогда бы не настоял на этом. Но я знал, что демон обманет меня и испортит мое желание. Так и вышло. Я не строю из себя праведника, но я никогда не навредил бы Беате. Я люблю ее.

— Так, все, заканчиваем исповедь, — та махнула рукой, — я люблю Джеральда и у нас все хорошо. Спасать меня не требуется. Мы вытряхнули все скелеты из шкафов, давайте уже поедим.

— Не все. Остался один, но самый важный, — Голди улыбнулась ей, — какую сделку заключила с демоном ты, солнце? Я лопну от любопытства, если не узнаю правду.

— И я! — подскочила Валери. — У кого и что ты украла?

— Поддерживаю. Признавайся, — потребовала Адалинда.

Беата тяжело вздохнула. Джеральд обнял ее.

— Ты не обязана говорить. Хочешь, пойдем домой?

— Эй, так нечестно! — возмутилась Валери. — Мы все признались, а ты отмолчишься? Не пойдет.

— Думаю, мы должны дать слово, что кто бы из нас не пострадал от желания Беаты, мы простим ее, в благодарность за наше воскрешение, — предложила Голди, — я прощу. Обещаю. Девочки?

— И я!

— Я бы хотела вначале услышать в чем было дело, — заметила Адалинда, но под выразительными взглядами Голди и Валери, закатила глаза, — ладно, ладно! Питера ты у меня не уводила, а остальное я прощу.

Беата сдалась и рассказала.

Воцарилась тишина.

— То есть, ты вообще ничего не получила, но отдала нам свои годы жизни? — изумилась Голди. — Я начинаю понимать, почему Джеральд считает тебя доброй ведьмой, а нас — злодейками.

— Как-то неловко вышло, — пробормотала Адалинда, — если бы я знала, я бы не подставляла тебя. У меня все-таки есть совесть.

— Но теперь-то все хорошо? — Валери смущенно кашлянула. — Беата выжила, она — главная жрица Калунны и могущественная ведьма. А демон сдох. Может, отметим это?

Она цапнула закуску со стола и закинула в рот. Джеральд хмыкнул и последовал ее примеру. Обстановка странным образом разрядилась. Адалинда намотала золотой локон на палец и пообещала:

— Я тебе песню посвящу на следующем концерте. Моей дорогой подруге Беате, которая спасла мне жизнь. Это пойдет на пользу культу Калунны и твоей репутации.

— А мне пора уже записывать сколько раз ты спасала мне жизнь, солнце, — озорно улыбнулась Голди, — пока что я насчитала три, но вдруг что-то пропустила? И, кстати, я придумала, как отблагодарить тебя. Мой план захвата Морланда все-таки хорош. Я завоюю его и сложу к твоим ногам. В Морланде тебя будут любить не меньше, чем Адалинду.

— Только чтобы не больше! — встрепенулась та, и все засмеялись.

Беата расслабилась. Все было хорошо. Демон мертв, а его жертвы живы и счастливы. Это — полная победа над злом. Не добра (какое они добро?), а человеческого упрямства, дружбы и любви. Все, чем она пожертвовала, было не зря.

Беата своими руками создала мир, в котором была счастлива.

И лишь один вопрос не давал ей покоя.

Если не Голди убила Роджера Бриггса, то кто? И что он забыл в Хисшире и их доме?