Страница 21 из 54
- Если они нас видят, или, как минимум слышат, то, что им мешает наладить прямой диалог? - задал вопрос теперь уже нарком - Наши технические спецы, когда разбирались с чертежами нового фототелеграфа, утверждали, что сигнал наводится без радиоволн прямо на, - Берия чуть задумался, вспоминая отчет, - на входной контур.
- Думаешь, Лаврентий, они могут на любой приемник так сигнал навести? - вождь встал и, выпустив клуб дыма из только что раскуренной трубки, подошел к большому приемнику в деревянном лакированном корпусе, который стоял на отдельном столе в углу кабинета. Иосиф Виссарионович повернул большую ручку на панели приемника, и тут же засветилась большая шкала настройки. Через пару минут помещение заполнил голос диктора, который зачитывал передовицу из сегодняшней "Правды". Сталин немного послушал, удовлетворенно кивнул головой и повернул ручку настройки. Из динамика тут же послышался женский характерный говор на польском языке. Вождь недовольно поморщился и поворотом рукоятки нашел пустое место диапазона. Он простоял несколько минут, немного склонившись к приемнику и потягивая любимую трубку, но ничего не услышал, кроме характерного слабого треска далеких атмосферных разрядов. Тогда отец народов вернулся к большому столу и стал сосредоточенно выбивать трубку в большую хрустальную пепельницу. Попрощавшись, он отпустил наркома, аккуратно сложил разбросанные листы бумаги в красную папку и, отодвинув ее на левую сторону стола, справа придвинул к себе еще одну папку, тоже красную. Руководитель Советского Союза только начал разбираться с очередными документами, когда из приемника послышался громкий гул. Звук из динамика быстро поднялся до очень высокого тона, коротко пискнул и исчез.
Сталин поморщился от этого шума и стал подниматься, чтобы пойти и выключить оставленный работающим радиоприемник. В этот момент из динамика донеслось:
- Добрый вечер, Иосиф Виссарионович.
****
- Да, Павел Ефимович, удивил ты меня, - Юрий Александрович усмехнулся, закуривая, - выйти на прямой контакт с Самим, это круто! О чем хоть вы говорили? Записи бесед почему-то отсутствуют.
- Я их специально стер, - Коган достал из кармана зимней летной куртки пачку "Лайки страйк" и тоже закурил. Невысокий, сухонький, он в этой куртке, кожаной кепке и с развивавшемся на легком ветерке длинным концом белоснежного шарфа, выглядел этаким пришельцем из тридцатых годов прошлого, двадцатого века. Впечатление несколько портили темно синие заметно расклешенные брюки и остроносые сапоги на небольшом каблуке. Впрочем, на фоне относительно высокого и тоже щегольски одетого, но по современной моде, Викентьева, полковник смотрелся очень импозантно. Куратор, на следующее утро после прилета со старой базы, с директором проекта прогуливались по парку перед зданием НИИ, где теперь обосновался "Шмель". Весеннее солнце уже ощутимо грело лица и немного слепило глаза. Желтые прошлогодние листья высовывались яркими пятнами из подтаявшего снега с обеих сторон от расчищенной асфальтовой дорожки. Перебазирование коллектива и немногочисленного оборудования было полностью завершено.
- Я их специально стер, - повторил Коган, выпустив струю серого дымка после глубокой затяжки, - и ты, Юра, пожалуйста, не свети эту информацию. Если там, - полковник махнул головой вверх, к белым весенним облакам, - узнают о прямых контактах со Сталиным того мира, то непременно влезут со своими советами. А в результате получится, как с сексом на Красной площади. Советами задолбают.
Оба улыбнулись бородатому анекдоту.
- А Иосиф Виссарионович... - куратор сделал очередную затяжку и продолжил, - ты знаешь, с ним, оказывается, очень интересно беседовать. Умный, знающий и, как мне показалось, где-то в глубине души довольно несчастный и одинокий человек.
- Даже так? - удивился Викентьев.
- Именно! - подтвердил Коган, - Он прекрасно понимает, оказывается, что послал и еще пошлет миллионы людей на смерть. Но все ради благой цели. Конечно, он стал невероятным циником. Да и на верхушке такой пирамиды власти без этого просто нельзя, невозможно.
- А цель-то, какая? - тут же спросил директор.
- Ты будешь смеяться - Великая Россия! - полковник посмотрел в широко раскрытые глаза директора и добавил: - Даже не так, Великая Российская Империя!
Они несколько минут помолчали, сосредоточенно попыхивая сигаретами, потом Юрий, наконец-то опомнившийся, сказал:
- Ну вот, а ты его не любил!
- А я и сейчас не испытываю к нему таких чувств, - тут же ответил куратор, - что, впрочем, не мешает относиться к нему с уважением. Понимаешь, особо восхищаться тираном для меня противоестественно.
- Слушай, Пал Ефимович, - спросил после некоторой паузы Викентьев, - а что, Иосиф Виссарионович вот так прямо тебе это и сказал?
- Нет, конечно, - усмехнулся Коган, - но за те часы, что мы провели в беседах, Сталин довольно прилично раскрылся. Вероятно, здесь довольно большую роль сыграло то, что он не мог меня видеть. Ну и те, совсем не радужные перспективы, которые я нарисовал. Знаешь, какая у него затаенная мечта? Собрать все земли, что были в царской империи, плюс Царьград и проливы. Вообще сделать Черное море внутренним морем Советского Союза.
- Так это же именно то, о чем мы тогда фантазировали, - тут же откликнулся директор.
- Точно так, - улыбнулся куратор, - Ну что, поможем отцу народов?
- Куда же мы денемся?! - теперь улыбались оба.
- Павел, а как ты себя залегендировал?
- Ууу, - улыбка полковника стала еще шире, - сначала кратко описал ему всю историю от 37-го до наших дней, разве что несколько сгустив краски.
- И про двадцатый съезд партии? - перебил Викентьев.
- И про двадцатый.
- Пи...ц кукурузнику, - удовлетворенно констатировал подполковник, - А дальше.
- Дальше? - Коган аккуратно затоптал выкуренную почти до фильтра сигарету, - Дальше мы с тобой заговорщики в дерьмократической стране, которая ведет вялотекущую войну за Крымский полуостров. Россию поддерживает Казахстан, под гарантии неотторжения Южной Сибири. Японцы точат зубы на Сахалин и Курилы. А китайцы десятками миллионов мигрируют на наш Дальний восток.
- А ты не перестарался? - спросил обескураженный директор, - Хотя, Мао бомбу теперь точно не получит. Да, дела... Докладывать наверх о контакте действительно нельзя. Съедят с потрохами.
- Если бы ты видел его лицо, когда он услышал сначала, что в сорок пятом его трудами Сахалин и Курилы стали нашими, а сейчас они на волоске... - полковник замолчал.
Они прошли по парку почти до конца асфальтированной дорожки, подойдя к самому КПП с двумя вооруженными автоматами сержантами и охранником в штатском, и, не сговариваясь, одновременно повернули обратно.
- А о чем еще, Павел, вы с ним говорили?
- О многом. О недостатках плановой экономики при завершении основной части индустриализации, о НТР, которой теперь придется заниматься именно ему. О преимуществах рыночной экономики для легкой промышленности при жестком контроле государства и ее невозможности при социализме, - Коган задумался, припоминая, - Очень много беседовали о громадной ценности человеческого ресурса, сложности нормального его восполнения и бережливого отношения к людям. Плюс, Жени Воропаева работа помогла. До сих пор не могу простить себе, что на такую рискованную операцию мы его толкнули,- куратор опять задумался, - Знаешь, Юра, мне, кажется, удалось во многом Сталина переубедить. Воспользовался, так сказать, - полковник хитро улыбнулся, - Марксистко-ленинской диалектикой. Так как был вооружен не убиваемыми историческими фактами послезнания.
Теперь они опять улыбались оба.
- А самое главное, - куратор стал серьезным, - я понял свою ошибку. Иосиф Виссарионович не тот человек, которым можно манипулировать. В общем, объяснил ему, как, с нашей точки зрения, будет развиваться его Советский Союз. Даже про бомбу рассказал.