Страница 72 из 98
-- Все, мальчики, перестаньте орать, -- вмешалась Нина, заходя в кабинет. — Из-за вашей ругани у меня роботесса краснеет, хорошо хоть дети в школе, а младший спит.
-- Извини, сестра.
-- Как хоть звали того вруна, который моего брата перехитрил?
-- Виталий Андреевич Росомахин, якобы наш вице-консул в Йоханнесбурге.
-- Угу. Нету такого дипломата, я уже проверял, -- вклинился в разговор Саранов.
-- Я тоже на месте не сидел — час назад связался со штаб-квартирой. Сказали, сеанс связи по каналу Космофлота был, а вот кто его устроил — неясно. Все подчистили, следов не осталось.
-- Да уж… Не нравится мне эта муть, Серега. В Йоханнесбурге или взлом, или предатель, или все разом.
-- А уж мне-то как не нравится… Дезинформацию такого масштаба «ради смеха» не запускают. Кому-то позарез понадобилось убрать меня с фрегата.
-- Что делать будешь?
-- Служба продолжается, тут без вариантов. В штаб Российского Космофлота я отправил рапорт. С Объединенным из-за «дезы» пускай разбираются сами. Адмирал Черенков распорядился -- варп-челнок мне заправят «минусовкой», документы оформят. Полечу обратно к своей команде.
-- Нисколько не погостишь, что ли? Жаль. Лелька с ума сходит — хочет послушать твои рассказы.
-- Простите, мои дорогие — останусь только до завтра. Вы с Инной себя берегите, особенно берегите детей, но цель удара тут не вы и даже не я.
-- Тогда кто?
-- По логике вещей — «Алконост» и мой старпом Измайлов. Иначе зачем меня оттуда убрали?
* * *
На борту фрегата «Алконост-2», десять дней назад по относительному корабельному времени
Измайлов резко выдохнул и открыл глаза, завершая обязательную для псионика медитацию. Легкая музыка рассыпалась звоном колокольчиков. Ментальный эфир померк, отпустил, но пронзительное послевкусие осталось и пахло оно опасностью.
Старпом встал с циновки, застегнул ворот рубашки и посмотрел на часы. Прошло, как и положено, сорок минут. Пискнул и завибрировал браслет. Голографическое лицо дежурного офицера зависло в воздухе словно гротескная маска.
-- Товарищ капитан, у нас на сканере неопознанный объект. Небольшой, похож на спасательную капсулу.
-- Понял. Сейчас буду на мостике.
...Капсула и вправду висела в пустоте.
-- До нее минут пятнадцать на маневровых двигателях получится, -- доложил дежурный пилот.
-- Действуйте, только осторожно. Кто там дежурный на сканировании?
-- Лейтенант Максимов,.
-- Максимов, проверь, есть ли показатели жизни.
-- Пока непонятно. Возможно, человек в анабиозе.
Измайлов выпрямился в кресле, рассматривая тактический экран. Маневр прошел идеально, и вскоре увеличенное изображение капсулы появилось на экране.
-- Если оценивать только с виду — гражданская модель, -- заметил Максимов. — Рассчитана на одного человека, максимум — на двух. Такие ставили на яхты лет двадцать назад. Надежная штука, до сих пор работает.
-- Прозоровский! Распорядись, пускай вытягивают лучом. Аккуратно, сразу на стыковочную палубу.
-- У меня дежавю, каплей, -- шепнул по связи главный бортинженер. -- Один раз мы уже вытянули телепортом… подарочек.
-- На этот раз никаких сюрпризов не будет. Взвод десанта — на стыковочную палубу. Пассажира капсулы сразу блокировать силовым полем. Не разговаривать, на провокации не поддаваться. Жив он или нет — разберемся потом.
Захват и транспортировка проходили без отклонений. Измайлов наблюдал, как затягивают на борт яйцеообразный предмет.
-- Взрывного устройства внутри нет?
-- Все чисто, но сама постановка вопроса… Мне дико, Саня, что здесь, в самом дальнем доступном глубоком космосе, у нас все та же проблема. Защита от земной угрозы.
-- Не факт, что земного. Помнишь странный скафандр, снятый с Мартина Рея?
-- Да.
-- Шеф Кси сказал, что подобрал его на разбитом челноке, люди Караваева из нашей научного части сделали молекулярный анализ — такое снаряжение не производят ни на Земле, ни на Сирме, ни на Гиркане, ни на Ферее, ни в колониях — вообще нигде. Ни по химии, ни по деталям функционала оно не наше.
-- Кто еще об этом знает?
-- Русанов, я и ученые. Теперь еще ты. Больше ни с кем не обсуждали. Сложно там все.
-- Ладно, сейчас капсулу вскроем, посмотрим, что там. Мне, как технарю, представляется — зарвавшийся космотурист. Здесь, конечно, неисследованная зона, вроде бы, никого, кроме нас, быть не должно, но экстремалы всякие встречаются.
Раздалось тихое шипение, капсула раскрылась. Внутри лежал мужчина земного типа — молодой, светловолосый и светлокожий, одетый в черный защитный комбинезон без нашивок. Веки дрогнули. Человек вздохнул и открыл глаза, попытался встать, но остался лежать, прижатый силовым полем.
-- Медисканер показывает — травм нет, инфекций нет. Заметны последствия стресса, но в целом здоров. К тому же он супервиро, -- сообщила медсестра и отошла в сторону.
Измайлов склонился над гостем.
-- Вы меня слышите? Понимаете? Как вас зовут?
-- Арман Крозье.
-- Как попали в капсулу?
Мужчина молчал, ошеломленно рассматривая собравшихся офицеров.
-- Здесь неисследованный космос, безлюдная зона, -- снова заговорил Измайлов. -- Вам придется ответить на наши вопросы, или, как вариант, отправиться в изолятор, -- не грубо, однако настойчиво добавил он, и супервиро, казалось, дрогнул.
-- Как называется ваш корабль? — тихо спросил он.
-- Фрегат Объединенного Космофлота «Алконост-2».
-- А вы…
-- Я — Александр Измайлов, командир.
-- Слава богу… -- пробормотал супервиро. — Командир, я хочу сделать заявление.
-- Может быть, сначала отдохнете?
-- Нет-нет… прямо сейчас, пока слышат все... По букве и духу пятнадцатого пункта устава Объединенного Космофлота я прошу убежища на «Алконосте».
* * *
-- Так ты его все равно отправил под арест? — спросила озадаченная Дана примерно час спустя. — Дал убежище и закрыл?
-- Конечно, Дануся. Супервиро — ребята сильные и агрессивные, тебе ли не знать. Он, если захочет, положит весь твой взвод. До возвращения Русанова пускай посидит на «губе», в конце концов, там самое безопасное место, чем не убежище.
-- Саня, ты формалист.
-- Я — псионик. У этого парня душевная буря. Чтобы понять это, даже телепатии не надо.
-- Он симпатичный.
-- Он сверхчеловек, и это не похвала, хотя... и не порицание тоже.
* * *
Отсек, в который поместили Армана Крозье, кроме обычных переборок окружало силовое поле. Одна из стен была прозрачной. Супервиро сидел на койке, скрестив руки и опустив голову. Заметив Измайлова он, казалось, приободрился, встал и подошел к бронированному стеклу.
-- Добрый день, капитан, -- произнес супервиро на хорошем эсперанто, использовав вмонтированный в стену микрофон стационарной связи.
-- Добрый. Хотя, если быть точным, сейчас вечер. Как вы?
-- Нормально.
-- Просьбы, пожелания есть?
-- Никаких, кроме одной — оставить меня на борту.
-- Вы и сейчас на борту, с этим проблем нет. Только смотрю я на вас, сеньоро Крозье, и не понимаю, кто в этой пустой части Вселенной настолько напугал аж настоящего супервиро. День был тяжелый, я и не спрашивал, а вот сейчас хочу знать.
Крозье прижал раскрытые ладони к прозрачной переборке, приблизил к ней лицо и при выдохе на стекле осталось похожее на облако пятно.