Страница 71 из 98
– Что-то малоинтересно, – раздался голос Карины. – У него кого-то убили?
– Судя по остаткам траурной татуировки – да.
– Придется залезть поглубже.
Воспоминания Ке-орна переменились сами собой. Он видел дворцы Сирмы,и ряды скамей, занятых сенаторами, силуэты офицеров Консеквенсы и ненавистное лицо Сой-карна. Мыли лились потоком, без остановки, к воспоминаниям присоединились тошнота и боль, мир померк и снова сменился тьмой – очень глубокой тьмой, в которой плавали кровавые разводы.
«Та, о которой я не должен думать, повредила мне мозг».
Он попытался отогнать образ Зинаиды и вместо нее увидел лицо Ангелины, а потом мост через каналы Сирмы. Вода в канале покраснела. Красный карлик угас. В глубокой, первородной тьме струился огонь. Кожу опалило, сердце замерло, кто-то исходил предсмертным, тоскливым криком.... Потом жар сменился холодом и пустотой космоса, последние крики – безмолвием.
Ке-орн открыл глаза, перевел дыхание, понял, что кричала Карина, а потом вдруг получил размашистую пощечину.
– Ублюдок! Чтоб ты сдох! – визжала полукровка.
– Что с тобой, дорогая? – забеспокоился Эр-сай.
– У него в башке есть пустое место, похоже на прогоревшую дыру, а внутри огонь. Я обожгла свою душу.
– Но тело-то цело? Что там еще?
– Только Сирма и разные бабы. Я не видела офицеров-терран.
– То есть, ничего важного?
– Думаешь, я плохо старалась?!
– Конечно, ты очень старалась, мой цветочек. Но если парень не шпион, тащить его на Сирму не стоит...
Пока эти двое препирались, Эс-маро успел отстегнуть ремни.
– Пошли, белобрысый, закрою тебя тут неподалеку, – сказал охранник с откровенным разочарованием.
Глава 32. Спираль раскручивается
Земля, Приамурье и другие места
Варп-челнок «Алконоста» приземлился на космодроме «Восточный» в ночной час поздней осени. Мела поземка, посадочное поле припорошило первым снегом. Русанов выбрался на бетонное покрытие, посторонился, давая дорогу сервисным ботам, и подставил морозному ветру лицо. «Здравствуй, Родина».
-- Приятного времени суток. На связи диспетчер пограничного контроля. Вашего рейса нет в расписании. Пожалуйста, сядьте в транспортную капсулу, она отвезет вас к терминалу проверки.
Ругнувшись, Русанов забрался в «капсулу», то есть, в небольшую машину с автопилотом. Терминал проверки находился в ангаре, диспетчером оказался покрашенный в цвета Космофлота робот-искин, которому вежливости ради, придали антропоморфную форму.
-- Фамилия, имя, отчество, гражданство, должность, цель визита на Землю.
-- Русанов Сергей Александрович, гражданин России, капитан первого ранга Космофлота, находился в экспедиции, вернулся на Землю в связи с чрезвычайными личными обстоятельствам.
-- Спасибо, капитан, биометрия подтверждена. Вы действительно капитан фрегата «Алконост-2», но записей о личных обстоятельствах в репозитории нет.
-- Ну-ну. Это разве проблема?
-- Не проблема. Личное это личное. Вы имеете полное право находиться на Земле. Дела с Космофлотом улаживайте сами.
Искин замолчал, возможно, обиделся, а Русанов, закинув на плечо рюкзак, прошагал на парковку флайеров.
«Надо связаться с племянниками, ободрить, но лучше утром. Да и дома ли они? Леле четырнадцать, Кате десять, Паше семь, Мите всего три года. Забрали, скорее все, в центр опеки».
Русанов забрался в кабину машины, бросил рюкзак на пассажирское сиденье.
-- Готов принять команду, -- бодро сообщил автопилот.
-- Запуск двигателей, расчет курса на Кольцово-Нова. Управление взлетом беру на себя.
-- Готово.
Вскоре флайер пошел вверх. Только что близкая земля вдруг стала подобием макета — снег, крошечные здания, игрушечные деревья. Вскоре, скрытые слоем облаков, исчезли и они. Русанов оказался наедине с небом, поднял машину на границу стратосферы и перевел в крейсерский режим. «Три часа — и я на месте, -- подумал он. — Да, на месте, но что потом? Эх, Нинуся, сеструха, как же так… Я же в гости приехать хотел, Лельку взять на «Алконост», а зять мой… Миша-Миша, ты же мужик рассудительный был, кой черт тебя понес на плато Путорана. Почему не подумал, почему Ниночку не остановил? Да и что там за плато такое… Не помню уже, все забыл.
-- Автопилот, прими управление на себя.
Капитан ощутил голод (он забыл, когда ел в последний раз), вытащил из рюкзака сухпаёк Флота, вскрыл упаковку. Вода мгновенно перешла из сухого состояния в жидкое, залила смесь и через пару секунд закипела. Получившееся варево чем-то походило на гуляш, а чем-то -- на суп. Русанов хлебал его походной ложкой, краем глаза наблюдая за приборами, и не ощущал вкуса.
-- Вы бы поспали, -- участливо посоветовал искин-автопилот. — я вместо вас порулю.
-- Спасибо, не надо.
-- Мой детектор состояния клиента показывает дефицит сна.
-- Спасибо, я потерплю. Да и не спится мне, приятель.
-- Ну, как хотите, -- ответил искин, вроде бы даже с укоризной.
Русанов доел паек, сунул упаковку в утилизатор и откинулся в кресле пилота. …
Уснул он сам, не зная, как, а проснулся от легкого толчка в момент приземления.
-- Полет завершен, -- сообщил услужливый автопилот. — Адрес ваших родственников в Кольцово-Нова я взял из репозитория. Температура за бортом — минус два градуса. Надеюсь, путешествие оказалось приятным. Отзывы и предложения оставляйте в системе Восток-Запад транзит.
* * *
Русанов выбрался на грунт. Рассвет только-только начинался над городом. Посадочную площадку для флайеров тонкой пеленой запорошил снег — он еще не растаял от выключенного на ночь подогрева. Фамильный кедр, посаженный при рождении Нины, давно вымахал в полноценное дерево. «Наверное, хорошие шишки дает, вкусные», -- отрешенно подумал Русанов. Газон еще не засох. Синел теплый бассейн под куполом , бот-садовник укрывал на зиму розы. Садовая скульптура, мраморная модель «Алконоста», казалось, застыла на взлете.
Капитан прошел по вымощенной дорожке, остановился у прозрачной стены дома, затененной на ночь изнутри. Сыграв аккорд в мажоре, искин-привратник отворил дверь.
Русанов перешагнул порог смутился — ботинки оставляли на полу мокрые следы. В холле и гостиной было тихо, дом казался пустым, камин (настоящий, не голографический) угас, но сладкий привкус горячего дерева еще витал в воздухе. Гиноид «няня-горничная» в символическом фартучке что-то прибирала в шкафу. Хрупкая человеческая фигурка, поджав ноги, устроилась на диване.
-- Леля?
Фигурка встала, оказалась выше и полнее, чем показалось вначале, а потом Русанов замер на месте, пораженный.
-- Нина?! — спросил он севшим голосом.
* * *
Михаил Саранов, известный физик-теоретик, вопреки расхожим заблуждениям, робким интеллигентом не являлся, а потому, уединившись с шурином в кабинете, ругался там несдержанно.
-- Не знаю, что за сука устроила этот похабный пранк! — заявил он напоследок, уже слегка успокоившись. -- Не умирали мы с Ниной ни на каком плато, мать его за ногу, Путорана! Мы там вообще не были — пахали весь месяц на работе... Как долго ты сюда летел?
-- По относительному корабельному календарю -- две недели, два варп-прыжка, минус-материя почти закончила, добрался, фактически, на соплях.
-- А чего, прежде чем лететь, информацию не проверил? Совсем крышу снесло?
-- А я, думаешь, мог?! Там ионные штормы девяносто процентов от максимальных, подпространственная связь никакая, одни помехи. Для вас, теоретиков, космос — наука. Для меня, мать ее, суровая реальность!