Не замужем. И очень опасна

— Вот черт! — проворчал он.

А я щелкнула выключателем и тут же пожалела. Все пространство было разворочено, словно после взрыва гранаты. На полу валялись мои вещи, картины, книги, кассеты, банки с маринадами. В комнате было то же самое: мебель и подушки вспороты, телевизор разворочен, стеллажи опустошены, и даже обои содраны.

— Мама, —выдавила я из себя, села на пол и завыла.

Артур, кажется, что-то говорил, но я его не слышала. Я самозабвенно предавалась своему горю, причем вслух. Я никогда не могла тупо рыдать, обычно между приступами рева мне необходимо было высказывать все, что накипело на душе.

— Сволочи, какие сволочи. Ну зачем было устраивать погром? Где же я теперь возьму денег, чтобы все это привести в божеский вид... — Мысль о деньгах заставила меня срочно повернуть свое горе в другую сторону: — Козлы, уроды, нагадили и смылись, а мне теперь все это разгребать!

Тут я заметила, что безвременно погиб бабушкин чайный сервиз из старинного китайского фарфора — наша семейная реликвия.

— У, гады проклятые, что натворили, — запричитала я с новой силой, пробираясь сквозь груды мусора к трогательным черепкам.

— Ань, ну чего ты так убиваешься? — донеслось до меня, и у меня появился реальный объект для вымещения ненависти.

— Да потому что осталась без дома, без имущества, без сервиза бабушкиного. Ты хоть знаешь, сколько он стоит? И вообще он бесценный — это мое наследство! И как мне теперь прикажешь здесь жить?

— Точно, жить здесь пока весьма затруднительно, — поспешно согласился Артур, -- но ты можешь жить у меня, я имею в виду — временно, пока все здесь не разберешь. Сейчас уже поздно, давай сюда вернемся завтра, а, Ань?

— Но ведь замок сломан, — возразила я немного не в тему. — Как же тут все оставить?

— Вряд ли тебя теперь можно обворовать, — скептически хмыкнул он, оглядывая разруху.

— Ну и что, надо с замком что-нибудь придумать... — заупрямилась я.

Артур вздохнул и потопал к двери, И тут зазвонил телефон. Тревожно. Глухо. Я от неожиданности подпрыгнула и лишь потом поняла, что это мой телефон звонит из-под кучи хлама, служившего раньше креслом. Я смогла довольно быстро откопать его и сняла трубку.

— Алло, — рявкнула я.

— Анна?

— Да. Кто это?

— Это Коля из Кореновска.

— Отлично. Привет, Коля.

В комнату заглянул Артур, кивком выясняя, кто это звонит, я отмахнулась: мол, так, ерунда, и он исчез. Но, судя по всему, стоял и подслушивал.

— Наконец-то я до тебя дозвонился, — радовался тем временем Коля. — Ты давно вернулась?

— Можно сказать, только что, — не понимая, чего ему от меня нужно, сказала я.

— Так я чего звоню, — решил приступить к сути мой собеседник, — ты давно Риту не видела? Три дня тому назад она уехала в Краснодар, но больше в Кореновск не возвращалась. Понимаешь, я звонил ей каждый день и не смог дозвониться. Сотовый недоступен, а тетя Люда трубку не берет — я боюсь, вдруг с ними что-то случилось.

— С чего ты взял, что с Риткой что-то случилось? — рявкнула я, догадавшись, что подруга далеко зашла с этим деревенским парубком, и теперь он считает себя вправе контролировать каждый ее шаг.

— Да с того, что она мне не позвонила, — с отчаянием провозгласил Николя.

О господи, ну что за дубина стоеросовая! Видите ли, Ритка ему не позвонила! Да с чего это она должна отчитываться перед тобой? Ты ей кто? А вот я ей подруга, так почему же она мне не звонит или хотя бы сотовый не включит?

— Слушай, Коля, она и мне не звонила. А что, разве тетя Люда не возвращалась в Кореновск?

— В том-то и дело, что нет. Они обе были в Краснодаре. Ты к ним на квартиру не заходила? Может, там чего произошло?

— Я не заходила, но зайду обязательно и попрошу, чтобы Рита тебе позвонила.

— Спасибо тебе, Аня.

— Кстати, запиши мой сотовый, — сказала я и продиктовала номер.

Он отключился, а я крепко задумалась. На душе скребли кошки. Надо срочно двигать к Ритке, там действительно что-то случилось. Я решительно встала и нос к носу столкнулась с Артуром.

— Мы едем к Ритке, — твердо сказала я.

— Зачем?

— Затем.

— Понятно. А как же дверь?

— Да ладно, что тут брать?

Мы шагали к машине, за нами следили соседи. Тетки помоложе оценивающе глазели на Артура. Мне было все равно.

Риткин дом находился не слишком далеко от моего, но мы то и дело попадали в пробки. Артур что-то говорил, я отделывалась междометиями. Говорить не хотелось. Особенно с ним. Вот как интересненько получается: вчера мне не дают войти в квартиру к Ритке, увозят прочь, задерживают всеми правдами и неправдами почти до вечера — как же, Тигран ведь выставил дозорных, а прекрасный рыцарь спас свою возлюбленную! И сегодня меня долго отговаривают от посещения собственного жилья. А вдруг коварный Тигран подстережет меня в моем доме? И надо же, свою квартиру я нахожу полностью разгромленной. Кто и что там искал? Уж во всяком случае, это работа не Витьковых ребят. Мою квартиру потрошат в тот момент, когда я нахожусь в объятиях моего героя, ведь Салтычиха сказала, что шум был этой ночью. На меня напало оцепенение. Возможно, позже я буду страдать, вспоминая в подробностях наше с ним знакомство, выискивая тайные знаки, и перебирать бесконечные «если бы...», но сейчас это время еще не наступило.

Мы затормозили у самого подъезда. Вошли. Я сразу же направилась к ящику за ключами. Поймала его удивленный взгляд и, ничего не объясняя, стала подыматься по лестнице. Он упорно маячил сзади. Щелкнули замки, и я переступила порог Риткиной квартиры.

Она лежала в гостиной, среди разбросанных рулонов обоев и прочего хлама. В комнатах пахло краской. Однако раскардаш, царящий здесь, нельзя было списать на счет ремонта. Она была мертва... совсем-совсем. Это было ясно. Я закричала, рванулась к ней, но меня удержал Артур.

Комната закружилась перед глазами, я тихо осела, выскользнув ужом из его рук, и громко вернула выпитое за ужином вино, едва не обделав себя саму. Артур пытался мне помочь, но я тряслась и отбивалась. Дар речи вернулся не сразу, но голос сел настолько, что я могла только сипеть.

— Господи, зачем, зачем вы это сделали? Она же ничего не знала. Это была просто старая, больная женщина. Какие же вы суки! Суки! Суки!

Прямо посреди комнаты лежал труп тети Люды, мамы моей единственной подруги, которая зачастую заменяла мне моих родителей, которую я любила и уважала. Мне было страшно. Я чувствовала, что виновата в ее смерти. Ведь это все началось с меня! Хотелось рыдать, орать, рвать на себе волосы, только вот не было сил. Я сидела на полу прямо перед лужей рвоты, раскачивалась во все стороны и мечтала об обмороке. Но сознание не спешило освобождать меня от ужаса действительности. Я даже не могла сопротивляться, когда Артур поволок меня в ванную, умыл, а потом вывел из квартиры. Причем дверь закрывать не стал. Подъезд мы покинули, так же никем не замеченные, впрочем, мы особенно и не скрывались. В машину он буквально втащил меня.

— Где она? Где Ритка? Что с ней? — монотонно хрипела я.

-- Аня, выслушай меня... — начал Артур.

Я посмотрела на него, вложив во взгляд всю ненависть, презрение и боль, на какие была способна, и он сорвался:

— Я тут ни при чем. Я ездил за тобой в Туапсе, когда мне позвонил этот псих Тигран, именно тогда он сообщил о смерти этой женщины. Они пришли за Ритой, а она бросилась ее отбивать. Один из ублюдков оттолкнул ее, при падении она ударилась головой. И все. Сразу умерла, поэтому они не стали ничего предпринимать, забрали с собой твою подругу и смотались. Я же не хотел, чтобы ты все это увидела, я надеялся, что ее обнаружит кто-нибудь другой.