Обещание Серебряной Крови

— Вероятно. — Лукан поморщился, почувствовав укол вины. Из-за меня погиб еще один человек. Он сжал руку Блохи. — Прости, я знаю, он тебе нравился.

— Он был добр ко мне, — вздохнула девочка. — Лукан?

— Да?

— Кто они? Эти люди?

— Предполагалась, что ты будешь отвечать на мои вопросы, — ответил он, стараясь говорить непринужденным тоном. — За это я тебе и плачу.

— Я... я не знаю, — на этот раз неуверенно ответила Блоха.

— Эй, я шучу. — Он еще раз сжал ее руку. — Они ассасины или что-то в этом роде, верно? Значит, они наверняка Сородичи?

— Возможно. Я не слышала таких имен.

— Бриллиант, Гранат, Изумруд, Топаз... Черт, было еще одно...

— Сапфир.

— Верно. Все названия драгоценных камней, так что ясно, что это псевдонимы.

— Псевдо... что?

— Вымышленные имена. Ты уверена, что никогда их не слышала?

— Уверена.

— Ну, не волнуйся. Мы найдем этих ублюдков, кем бы они ни были.

Снизу донеслись тихие голоса, в которых слышалась тревога — без сомнения, Стража обнаружила тела Гектора и Веча и пыталась понять, что же, черт возьми, произошло. Они не единственные. Личности нападавших также были одним из основных вопросов, которые занимали ум Лукана. Должно быть, они следили за нами от самого Коллегиума, а затем ждали удобного момента, чтобы нанести удар. Их план провалился, но он не находил в этом утешения — не сейчас, когда внизу лежали двое мертвых, а дневник был в руках его врага. Кем бы, черт возьми, они ни были. Он стиснул зубы, чувство вины усиливало его гнев из-за потери дневника. У меня было единственное доказательство невиновности Зандрусы, и оно ускользнуло у меня из рук.

На лестнице послышались шаги. Кто-то вошел в спальню и остановился, вероятно, оглядывая перевернутую мебель. Шаги быстро обошли комнату, прежде чем вернуться в дверь, ступеньки заскрипели, когда они спускались.

— Лукан, — прошептала Блоха. — Мы уже можем...

— Мы ждем.

Девушка вздохнула, но спорить не стала. Лукан приложил ухо к фальшивой стене, прислушиваясь к неясным звукам движения внизу. Время от времени он улавливал повышенные голоса, но не мог разобрать ни слова. В конце концов хлопнула дверь, оставив после себя тишину. Стража, по-видимому, увидела достаточно.

— Что теперь? — спросила Блоха.

— Мы ждем.

— Все еще?

— Все еще. — Лукан представил, как девочка закатывает глаза в темноте.

— Как долго?

— Пока я не решу, что это безопасно.

— Но Стража ушла.

— Они могли оставить охранника. Или, возможно, те, кто убил Гектора и Веча, вернутся, чтобы закончить работу.

— Ты думаешь, они захотят? Вернуться, я имею в виду?

— Рассчитывай на это. Мы не в последний раз видели этих ублюдков. Они убили Вассилиса и теперь охотятся за нами. Похоже, они не хотят, чтобы правда о смерти Савиолы вышла наружу.

— Но, если они хотели убить нас, почему они не сделали этого в Коллегиуме?

— Я задавал себе тот же вопрос. Думаю, они хотели посмотреть, куда мы ходили, с кем разговаривали. Не могли ли мы...

— Работать на кого-то другого.

— Ты слишком умна для своего же блага, ребенок.

— Ага, но ты слишком глуп для своего.

— В этом мы оба согласны. — Сегодня вечером я определенно не покрыл себя славой. Гектор и Вич мертвы, дневник утерян. Писец будет недовольна. — Подождем часок-другой, а потом я осмотрюсь. Попытайся немного поспать.

— Поспать? Здесь?

— Хорошо, не спи, только... постарайся вести себя тихо. Я знаю, тебе тяжело. — Зашуршала ткань, когда девочка сменила позу; он увернулся, когда она попыталась его ударить. — Но не так тяжело, чтобы пытаться ударить в темноте.

— Я подожду, пока не смогу тебя увидеть. Тогда я ударю тебя еще сильнее.

— Я не буду тебя останавливать. — Это меньшее, чего я заслуживаю.

В темноте время тянулось медленно.

Мысли Лукана крутились вокруг событий, произошедших с тех пор, как он прибыл в Сафрону, но постоянно возвращались к одной и той же проблеме: как он собирается объяснить все это Писцу. Он нарушил условия их соглашения, отправившись на встречу с Вассилисом без ее согласия, но обнаружение дневника доктора оправдало его решение. Теперь дневник был утерян, а двое людей Писца погибли. Ранее эта женщина угрожала оставить его привязанным к стулу только за то, что он прервал ее, — на какую судьбу он мог рассчитывать теперь? Возможно, лучше всего просто остаться в этой дыре и никогда не вылезать.

— Лукан.

— Хмм?

— Теперь мы можем идти?

— Лучше подождать еще немного.

— Но мы здесь уже несколько часов. И мне нужно пописать.

Лукан вдруг почувствовал, как давит его собственный мочевой пузырь. Мы не можем оставаться здесь вечно. Он прижался ухом к фальшивой стене и прислушался. Ничего.

— Хорошо, — сказал он, водя рукой по стене, пока его пальцы не нащупали рычаг. — Готова?

— Да.

Лукан потянул за рычаг, прежде чем успел передумать, и мягкий скрежет камня наполнил его уши, когда стена камина начала подниматься. Звук показался громче, чем раньше, слишком громким в мертвой тишине. Если кто-то еще здесь, он, конечно, его услышал. Лукан напрягся, почти ожидая услышать шаги в комнате за дверью, увидеть фигуры в масках, входящие с обнаженными клинками...

Темная комната была пуста.

Лукан выполз из камина, Блоха последовала за ним. Он поймал девочку за руку, когда она попыталась проскользнуть мимо.

— Жди здесь, — прошептал он. — Я спущусь вниз.

— Я пойду с тобой. Мне просто нужно...

— Нет, оставайся здесь. Если со мной что-нибудь случится, спрячься за камином.

— Хорошо, — неохотно согласилась девочка. — Теперь я могу пописать?

— Ночной горшок под кроватью. — Он отпустил руку Блохи. — Держись подальше от окна.

Девочка пробормотала что-то себе под нос, уходя, хотя на этот раз Лукан был рад ее дерзости; это говорило о том, что она осталась равнодушной к событиям вечера. С другой стороны, она, вероятно, переживала и худшее, чем это.

Пока Блоха искала ночной горшок, Лукан подошел к двери, которая была распахнута настежь. Он заглянул через порог. Очертания лестницы были едва различимы в темноте. Он медленно прошел по лестничной площадке и стал спускаться по ступенькам, вздрагивая от каждого скрипа. Никто не окликнул его, когда он спустился на первый этаж. Он заглянул в дверь гостиной, но внутри ничего не двигалось. Только дойдя до лестницы, ведущей на кухню, он увидел слабый свет, пробивавшийся снизу. Он остановился на верхней площадке лестницы, его сердцебиение участилось, когда он прислушался.

Тишина.

Либо внизу кто-то ждал, либо Стража по неосторожности оставила гореть масляную лампу. Был только один способ это выяснить. Он быстро спустился по ступенькам — если бы кто-нибудь был на кухне, они бы заметили его приближение, что делало скорость лучшим вариантом, чем скрытность. С бешено колотящимся сердцем он спрыгнул с последней ступеньки, поднял меч и огляделся...

Пусто.

Его облегчение испарилось, когда он увидел разбитую посуду, сломанную мебель — и кровь на полу. Однако тел не было. Должно быть, Стража их забрала. Он был рад этому; Леди знает, что он и так чувствует себя виноватым из-за смерти Гектора и Веча. Меньше всего ему было нужно, чтобы их мертвые глаза осуждали его. Он медленно прошелся по кухне, осматривая беспорядок. На столе в центре комнаты стояла масляная лампа, но ее слабый свет не проникал сквозь тени в углах комнаты. Должно быть, лампу оставили стражники, бесполезные ублюдки...