Обещание Серебряной Крови

При дальнейшем осмотре трупа я обнаружил, что кожа была очень холодной на ощупь, слишком холодной для тела, которое умерло всего полчаса назад. Конечности также были окоченевшими, как будто трупное окоченение уже наступило, хотя обычно этого не происходит в течение нескольких часов после смерти.

Но это было еще не все.

Наклонившись ближе, я увидел на ресницах мужчины хлопья инея. Инея! В конце лета.

В это мгновение я понял правду. Лорда Савиолу убил не клинок. Это было колдовство.

Я неуверенно поднялась на ноги, мое сердце бешено колотилось. Моим единственным желанием было уйти как можно быстрее — я не хотел быть причастным к тому, что здесь произошло.

Собравшись с мыслями, я сообщил управляющему, что его хозяин мертв и я ничем не могу ему помочь. Затем я откланялся — я больше не мог находиться в этой комнате. Покидая виллу, я увидел, как Главный инквизитор Фиерро выходит из кареты. Опасаясь, что он захочет поговорить со мной о том, что я нашел, или, что еще хуже, попросит меня сопровождать его, я спрятался за живой изгородью и подождал, пока он не войдет внутрь. К счастью, экипаж, в которой я приехал, все еще стоял на подъездной дорожке, и кучер не возражал, когда я сказал ему отвезти меня домой.

К тому времени, как я вернулся, у меня дрожали руки. Отпереть входную дверь было непросто, а набить трубку блеском — еще сложнее. Тем не менее, наркотик немного успокоил мои нервы, если не мысли, которые крутились у меня в голове. В конце концов, усталость одолела меня, и я отправился спать. Особый побочный эффект блеска, как я уже отмечал ранее, заключается в том, что он часто вызывает у меня эрекцию. Сегодня вечером это повторилось, и, как скажет вам любой честный мужчина, трудно сосредоточиться на чем-либо — даже на том, чтобы заснуть, — когда у тебя сильная эрекция. Я решил что-нибудь с этим сделать, полагая, что такое действие могло бы разрядить затянувшееся напряжение. Собрав остатки энергии, я принялся за работу.

Именно в этот момент я услышал шаги на лестнице.

Я могу честно сказать, что никогда в жизни у меня так быстро не пропадала эрекция.

Они были в моей комнате еще до того, как я успел встать с постели: трое, не более чем тени в лунном свете. Я почувствовал нелепый прилив смущения от своей наготы и натянул на себя одеяло. Мое сердце бешено колотилось, пока я сидел и смотрел на них. Они стояли неподвижно, по-видимому, глядя на меня, хотя я не мог видеть их лиц. Это странное противостояние, казалось, длилось целую вечность, хотя на самом деле прошло не более нескольких мгновений. Затем центральная фигура шагнула вперед, и я услышал безошибочный звук обнажаемой стали. Я помню лунный свет, игравший на лезвии, и его холод, когда мгновение спустя острие коснулось моего горла. Каким-то образом я нашел в себе силы спросить их, чего они хотят.

Фигура ответила женским голосом (цитирую дословно): «Лорд Савиола скончался от ножевого ранения в горло. В остальном ни в его смерти, ни в трупе не было ничего примечательного. Вы будете разъяснять это в любых отчетах, которые будете писать, и всем, кто вас спросит. Если вы этого не сделаете...» Я ахнул, когда кончик лезвия впился в мою кожу — явное предупреждение.

Затем три фигуры покинули мою спальню, бесшумно, как тени.

Это было больше двух часов назад. Солнце уже встало, я выкурил весь блеск, который у меня остался, но все еще дрожу как осиновый лист. Что со всем этим делать? Я не сомневаюсь, что здесь какой-то заговор. Но кто за этим стоит? Кто на самом деле убил лорда Савиолу? И это не леди Джеласси, я уверен в этом — на самом деле, кажется вероятным, что убийца хотел, чтобы она взяла вину за преступление на себя. Возможно, ее и нашли с ножом в руках, но Савиола был убит с помощью колдовства, а Джеласси — не мерцатель. Кроме того, они всегда работают парами, а Джеласси была найдена в комнате одна. Кто-то, должно быть, нанял мерцателей, но кто? Только тот, у кого достаточно денег, может позволить себе их услуги. Мог ли это быть еще один торговый принц?

Если бы я был лучше, чем я есть, я бы пошел в Инквизицию и рассказал им все, что знаю, но каждый раз, когда эта мысль приходит мне в голову, я чувствую, как острие клинка касается моего горла. Будь они прокляты. Будь они прокляты и отправятся прямо в ад. Я сделаю то, о чем они просят. Я сообщу, что Савиола был убит в результате ножевого ранения в горло, хотя, скорее всего, это ранение было нанесено после того, как он был уже мертв. Я знаю, что леди Джеласси, скорее всего, осудят за такие действия, но что мне прикажете делать? Либо моя жизнь, либо ее.

Лукан опустил дневник и допил остатки вина; катая парван во рту, он обдумывал слова доктора. Неудивительно, что он чуть не подавился сигариллой, когда я упомянул об убийстве лорда Савиолы. Бедняга был напуган до смерти. Все давние сомнения, которые у Лукана могли быть в невиновности Зандрусы, теперь исчезли. Рассказ врача подтвердил заявление торговой принцессы об инее на трупе, но, что более важно, это придало серьезный вес ее убеждению в том, что ее намеренно обвинили в убийстве — угроза жизни Вассилиса была этому достаточным доказательством. Однако в дневнике доктора не было ничего, что указывало бы на причастность лорда Мурильо, и не было никакой возможности узнать, были ли три таинственные фигуры в спальне доктора подосланы им. Дым и зеркала. Этот проклятый город полон ими.

Лукан снова наполнил свой бокал вином и перешел к следующей записи.

Сегодня два инквизитора посетили меня в Коллегиуме, как я и предполагал. У них были мрачные лица и стальные глаза, когда они спрашивали меня о смерти лорда Савиолы. Я сказал им, что он умер от ножевого ранения в горло, хотя мое сердце бешено колотилось, а на лбу выступил пот. Они спросили, не заметил ли я чего-нибудь еще, чего-нибудь необычного. Я ответил, что нет. Я был уверен, что они поняли, что я лгу, но они просто кивнули и попросили меня написать заявление. Когда я взялся за перо, меня охватило непреодолимое желание рассказать им все, раскрыть правду. И все же нервы меня подвели. И вот, чувствуя отвращение к себе до мозга костей, я написал свое ложное заявление и сознательно приговорил невинную женщину к смерти. Как только инквизиторы ушли, меня вырвало в ящик письменного стола, все мое тело дрожало. То, что я не более чем пешка, что кто-то другой дергает за ниточки этого маленького заговора, никак не облегчает чувство вины, которое меня гложет. У меня была возможность спасти жизнь леди Джеласси, помочь ей доказать свою невиновность. Вместо этого я солгал, чтобы спасти свою никчемную шкуру. Возможно, именно поэтому я записал правду в этом дневнике. Я чувствую себя немного лучше, зная, что в мире есть правдивая информация о смерти лорда Савиолы, хотя само ее существование вполне может привести к моей собственной. Возможно, это было бы уместно.

Лукан перевернул страницу и обнаружил, что там была только одна запись, датированная сегодняшним днем и нацарапанная торопливым почерком.

Кто-то знает. Я не знаю, кто этот человек, но он утверждал, что разговаривал с леди Джеласси. Он знает об инее на теле Савиолы. И, что еще хуже, он знает, что я знаю. Я даже не могу начать… Милосердие Леди, мой разум снова ускользает от меня. Я знаю только то, что моя жизнь в опасности — и исключительно из-за моих собственных действий.