Страница 27 из 132
— Что ты сделал?
— Это зависит от того, кого ты спросишь. Мой отец сказал бы тебе, что я был дураком, позволившим своей гордости встать на пути здравого смысла. — Именно это он и сказал мне. — Я бы сказал, что защищал свою честь — честь моей семьи — перед лицом постоянных провокаций. Думаю, можно сказать, что истина где-то посередине.
Блоха театрально застонала:
— Ты собираешься ответить на мой вопрос?
Резкая, упрямая и прямолинейная. Милосердие Леди, этот ребенок начинает мне нравиться.
— Хорошо. Я убил человека из семьи, чье богатство и влияние намного превосходили наше. — Он выдавил из себя слабую улыбку. — С точки зрения выбора пути в жизни, это то, что я не рекомендую делать.
— Ты кого-то убил?
— Не намеренно.
Блоха приподняла бровь.
— Это был несчастный случай. — Лукан вздохнул, слова прозвучали так же бессмысленно, как и тогда, когда он произносил их, когда кровь окрасила цветок вишни. Это был несчастный случай, это был несчастный случай...
— Кем он был?
— Джорджио Кастори — старший сын влиятельной семьи из Виспаны. Или из Виренцы? Во всяком случае, из одного из талассианских городов. На самом деле, это тебе урок, ребенок: никогда не путай виспанца с вирензийцем. В лучшем случае ты получишь свирепый взгляд, в худшем — удар по лицу.
— Почему?
— Потому что они потратили последнее столетие, пытаясь убить друг друга. На Талассианских островах много кровной вражды. Ошибку обе стороны, скорее всего, воспримут как оскорбление.
— Так как же ты их различаешь?
— Никак, в этот-то и проблема. А спрашивать талассианца, из какого он города, почти так же плохо, как пытаться угадать и дать неверный ответ. — Он махнул рукой. — В любом случае, я отклонился от существа дела...
— Ты что?
— Говорю по касательной.
Блоха вздохнула:
— Ты можешь говорить нормалек?
— Нормально, — поправил он и пожалел о своем ответе, когда лицо Блохи потемнело. — Хорошо, — продолжил он, успокаивающе подняв руку. — Я хотел сказать, что мы с Джорджио Кастори вместе учились в Академии. — Заметив непонимающее выражение на лице девочки, он добавил: — В Академии Парвы. В университете.
— В уни-что?
— Это как... школа для взрослых. Как здешний Коллегиум.
— Значит, туда ходят, чтобы чему-то научиться?
— Верно.
— И чему, например?
— Например... ну, не знаю. История, искусство, языки...
— Звучит скучно.
— Так и было.
— Тогда почему ты пошел?
— Потому что от меня этого ожидали. Если бы у меня были старшие брат или сестра, они стали бы лордами или леди Гардова, и я был бы волен делать все, что захочу. Но я был единственным ребенком в семье, поэтому всегда знал, что однажды займу место отца. Следовательно предполагалось, что я поступлю в Академию и получу что-то вроде образования. Но... я пошел туда еще и потому, что надеялся, что тем самым доставлю удовольствие своему отцу. Даже заставлю его гордиться мной. Я подумал, что, если буду изучать историю и натурфилософию — не утруждай себя вопросами, не важно, что это такое, — то, возможно, смогу преодолеть пропасть, которая выросла между нами. — Лукан вздохнул. — Возможно, это даже сработало бы, если бы я не обнаружил, что азартные игры, выпивка и фехтование нравятся мне гораздо больше чтения старых книг.
— Значит, Джорджио Кастори тоже учился в Академии?
— Совершенно верно. Джорджио был на год старше меня и, наверное, одним из самых невыносимых, высокомерных мудаков, которых я когда-либо встречал. Первые два года, что я там учился, мы в основном игнорировали друг друга — я считал его придурком, а он считал, что я ниже его. Недостаточно богат, чтобы заслужить его внимание. В любом случае, на третьем курсе все изменилось. Я... э-э, я... Ну, там была девушка.
Блоха вздохнула и закатила глаза:
— Я так и знала.
— Что ты знала?
— Я знала, что это из-за девушки. Всегда есть девушка.
— Что ты имеешь в виду?
— Раньше я работала в тавернах возле доков. Ну, ты знаешь, грабила пьяных и все такое. Там постоянно были драки, обычно из-за девушек. — Она пожала плечами. — Мужчины — идиоты.
— Да, с этим не поспоришь.
— Как ее звали?
— Амисия. — Он произнес эти слога медленно, словно боялся, что они могут ужалить. Было странно произносить ее имя вслух после стольких лет. — Мы были вместе уже год, когда Джорджио решил, что хочет заполучить ее для себя, — словно она была чем-то вроде приза, который он должен был получить. — Лукан покачал головой и сжал кулаки. — То, что Амисия его терпеть не могла, казалось, его не беспокоил. Однажды она выплеснула бокал вина ему в лицо, и это, казалось, только раззадорило его еще больше.
Блоха ухмыльнулась:
— Она мне уже нравится.
— Я думаю, вы бы неплохо поладили. — В тебе, определенно, есть та же искра. — В любом случае, Джорджио был как собака, вцепившаяся в кость. Он не отпускал ее. Его интерес к Амисии перерос в вожделение, а затем и в безумную одержимость.
— О-дер-что?
— Э... он действительно полюбил ее.
— Но она любила тебя?
— Верно. И за это Джорджио меня возненавидел. То, что я был ниже его по социальному положению, только усугубляло ситуацию. Между нами возникла неприязнь — ненависть, —пояснил он, прежде чем Блоха успела его прервать. — Все началось с мелочей. Несколько случайных оскорблений, случайная шутка. Но по прошествии нескольких месяцев все стало еще хуже. Он попытался добиться моего исключения из Академии, а когда это не сработало, он приказал паре головорезов избить меня. Но я отказался сдаваться. Я уклонялся от ударов, фигурально и буквально...
— Фигур...
— Неважно. Я имею в виду, что не позволил его чуши повлиять на меня, что только заставило его возненавидеть меня еще больше. В конце концов, однажды ночью в таверне все решилось. Я не помню, что мы говорили, только то, что он был пьян и набросился на меня с кулаками. В итоге он плюхнулся задницей в лужу несвежего пива. Не думаю, что он даже понял, что это Амисия подставила ему подножку. Как бы то ни было, именно тогда он вызвал меня на дуэль. Он утверждал, что это из-за того, что я публично унизил его, но я знал, в чем дело на самом деле. Все знали.
Лукан медленно вздохнул, и в его сознании всплыло знакомое воспоминание — оно было гладким, как выброшенный морем камень, но, тем не менее, всегда ранило.
— На следующий день на рассвете мы сражались на рапирах. Джорджио, как всегда, был самоуверенным. Он, вероятно, думал, что я отступлю и откажусь от дуэли — очевидно, этого от меня ожидали из-за моего низкого социального положения.
— Но ты этого не сделал.
— Да, черт возьми, я этого не сделал. Ты должен уметь постоять за себя, понимаешь? Нельзя позволять кому-то перейти тебе дорогу только потому, что он родился в богатой и привилегированной семье. Это не делает его лучше тебя. Так что я решил драться. Джорджио был хорошим фехтовальщиком, надо отдать ему должное, но я был лучше. Я пролил кровь первым, что было условием победы, о котором мы договорились.
— Значит, ты победил?
— Да, победил. — И все потерял. — Я оставил Джорджио стоять на коленях и скулить, как последний трус, каким он и был. Я отвернулся...