Обещание Серебряной Крови

— Как обман.

— И красота. Потому что самые изысканные подделки так же прекрасны, как и любое произведение искусства.

— Да, хорошо... Мне нужна убедительная подделка. А не произведение искусства.

— Работы, которые создает моя хозяйка, — это одно и то же.

— Тогда, возможно, мы могли бы заняться делом.

— Возможно. — Мужчина слегка пожал плечами. — Это зависит от того, ищете ли вы что-то, достойное ее времени и таланта, и достаточно ли сильно вы этого хотите. — Он спрятал цветок в карман и откинулся на спинку стула, сложив руки на столе. — Итак, скажите мне, кто вы? И почему вы обращаетесь за помощью к моей госпоже?

— Это мое личное дело.

— Нет, если вы хотите продолжать, — сказал Джуро, и в его голосе мягкость смешалась со сталью. — Я буду говорить четко, чтобы мы понимали друг друга. Моя госпожа — лучший подделыватель документов в Старой империи, и, если вы хотите воспользоваться ее услугами, вы скажете мне, кто вы, чего хотите и почему вы этого хотите. Ничего не упуская. — Его янтарные глаза сузились. — Самое главное, не лгите. Я узнаю, если вы это сделаете.

Кровь Леди. Раскрывая свое настоящее имя члену Сородичей, он рисковал привлечь внимание убийцы своего отца, если тот вращался в тех же кругах. Раскрывать свои намерения было еще опаснее — достаточно было шепнуть на ухо констеблю, и его тут же заковали бы в кандалы. И все же, какой у меня выбор?

— То, что вы мне расскажете, останется конфиденциальным, — сказал Джуро, почувствовав нежелание Лукана. — Дальше моих уст и ушей моей госпожи это не пойдет. Даю вам слово.

И слово незнакомца стоит меньше, чем пыль.

— Ладно, — вздохнул Лукан. — Но, по крайней мере, вы можете мне помочь, купив мне еще выпивки.

Ему потребовалось четверть часа, чтобы рассказать свою историю, подкрепленную еще одним стаканом джина, который помог развязать ему язык, хотя и не до такой степени, чтобы он рассказал все. Джуро слушал молча, с бесстрастным выражением лица.

— Как любопытно, — сказал он, когда Лукан закончил. — Приношу свои соболезнования в связи с вашей потерей.

— Да, спасибо. Так вы не собираетесь сказать мне, что я сумасшедший, раз хочу попасть в Эбеновую Длань?

— Не мне решать и обсуждать.

— Но вы так думаете.

— Да.

— Что ж, вероятно, вы правы. — Объяснение своих намерений Джуро только помогло Лукану осознать, насколько это было глупо. Обасса был прав. Все это закончится тем, что я окажусь в цепях. — Знаете что, — сказал он, поднимаясь на ноги, — давайте просто забудем об этом.

— Если это поможет, — сказал Джуро, наклоняясь вперед, — я думаю, моя госпожа очень хотела бы поговорить с вами.

Лукан нахмурился:

— Правда?

— Да. Но сначала вы должны завоевать ее доверие. Вы должен доказать, что вам действительно нужна ее помощь.

— Ах, конечно. Это ваше испытание. — Лукан допил остатки джина и принял решение, покатав жидкость на языке. Он сглотнул. — Я так понимаю, это что-то вроде игры?

Джуро встал, на его губах снова появилась слабая улыбка:

— Следуйте за мной, Лукан.

Глава

9

ПИРАМИДА

Лукан последовал за Джуро через арки и дальше по центральному проходу, проходившему между двумя купальнями. Игроки ликовали и ругались за столами, крупье с каменными лицами сдавали карты и крутили колеса удачи, а охранники стояли, прислонившись к колоннам, высматривая малейшие признаки неприятностей. Любое желание Лукана сыграть несколько партий теперь сменилось грызущим беспокойством о том, какое испытание ждет его впереди, — чувство, которое усилилось, когда Джуро повел его к двери, вделанной в дальнюю стену.

У двери стоял стражница, наблюдая, как они приближаются. Джуро что-то показал ей — Лукан заметил серебристую вспышку в свете фонаря, — и она почтительно кивнула, повернулась и толкнула дверь, прежде чем отойти в сторону.

— Куда мы идем? — спросил Лукан, следуя за Джуро по тускло освещенному коридору; все звуки стихли, когда охранница закрыла за ними дверь.

— Терпение, Лукан, — ответил Джуро, шедший впереди. — Скоро все узнаете.

Было ли в его голосе веселье? Лукан пожалел, что у него нет кинжала в сапоге — или, что еще лучше, меча и кортика. Я иду за человеком, которого совсем не знаю, в темноту. Отличная работа, Гардова. Коридор поворачивал направо, свет свечей и разговоры проникали через дверной проем впереди. Он последовал за Джуро в круглую комнату, которая все еще сохраняла часть своего былого великолепия — стены украшали выцветшие фрески с полуобнаженными мужчинами и женщинами, а пол покрывала замысловатая мозаика с изображением различных водных существ. Еще более впечатляющими были арки, расположенные по краям шестиугольной купальни в центре помещения, их украшали искусно вырезанные завитки арабесок. В нишах горели фонари, отбрасывая танцующие тени на каменную кладку и куполообразный потолок. Личная ванная комната для элиты Зар-Гхосы, подумал Лукан, оглядываясь по сторонам. Когда-то, по крайней мере.

Теперь, похоже, она служила совсем для другой цели.

Люди толпились по краям купальни, сидели на ее каменном крае или прислонялись к аркам, перешептываясь друг с другом и наблюдая за тем, что происходило в глубине самой купальни. Лукан вопросительно взглянул на Джуро, но в ответ получил лишь раздражающую полуулыбку и жест, который предлагал пойти и посмотреть самому.

Лукан приблизился к ближайшему краю купальни, посмотрел поверх голов зрителей, сидевших под аркой и его взгляд притянуло зрелище, разворачивавшееся внизу.

Из шестиугольной купальни, как и из других, в главной бане, была слита вода. В центре ее стоял круглый стол, пустой, если не считать угловатого предмета, накрытого скатертью из фиолетового бархата. За столом сидели четверо игроков, каждый из которых пытался скрыть свое беспокойство — с переменным успехом. Двое мужчин шутили друг с другом, хотя их смех казался натянутым, в то время как третий сидел, скрестив руки на груди, и его бесстрастное выражение лица омрачали капли пота на лбу. Единственная женщина, которая выглядела наиболее расслабленной, курила сигариллу, откинувшись на спинку стула, но Лукан заметил легкую дрожь в ее руке. Чего они так боятся? Ответ явно скрывался под складками фиолетового бархата, но он никак не мог догадаться, что скрывает эта ткань. Бьюсь об заклад, ничего хорошего.

Рядом стоял служитель в белых перчатках и фиолетовом жилете.

— Леди и джентльмены, — объявил он, и его громкий голос эхом разнесся по маленькому залу. — Пожалуйста, заключительные ставки. — Лукан заметил еще пару служителей, которые обходили арки, вежливо кивая, принимая монеты и раздавая жетоны.

— Что за игра? — спросил он Джуро, стоявшего рядом с ним.

— Обычно болезненная.

Что ж, это объясняет, почему они все так нервничают. «А фиолетовая ткань? — продолжал он. — Что она скрывает?»

— Посмотрите сами.

Лукан снова взглянул на стол как раз в тот момент, когда служитель шагнул вперед, протягивая руку в белой перчатке за тканью. Со взмахом, который показался Лукану несколько чрезмерным, мужчина сдернул ткань.

В зале воцарилась мертвая тишина.