Страница 48 из 75
Душруг бросил взгляд на тело Алатара и осмотрел разрушения в зале.
«Господин… Вы снова использовали её? Это слишком опасно. Вы уверены, что хватит сил для перехода, когда мы достигнем…» — неуверенно начал он, но был прерван резким приступом кашля у Агандаура, сопровождаемым густыми сгустками крови.
Душруг мгновенно кинулся на помощь, но в этот момент его ударила молния.
«Не смей жалеть меня и ставить под сомнение мою силу!» — с трудом, но с яростью выкрикнул Агандаур, пересилив боль и слабость.
Душруг, опалённый разрядом, рухнул на колени.
«Я лишь беспокоюсь о вас, господин!»
«Разве Богу есть дело до твоего беспокойства? Скоро моя власть станет подобной его. Избавь меня от этой жалости», — с этими словами Агандаур медленно поднялся с трона и, шатаясь, начал спускаться по ступеням. Каждый его шаг давался с огромным усилием, взгляд был затуманен, но он отказывался признавать слабость перед своими слугами. Доставая из складок одежды сферу, с помощью которой победил Алатара, он продолжил: «Я, в одиночку одолел майара, который применил всю свою мощь. Осознаёшь ли теперь нелепость своих сомнений, Душруг? Но это неважно. Приказывай готовить людей к выдвижению. Мы покинем этот город и направимся к ближайшему переходу. Там я смогу восстановить силы и продолжим следующий этап» — Агандаур указал на безжизненное тело Алатара и заключённого в клетку Палландо. — Затем мы избавимся от необходимости таскать этих стариков.
«Будет исполнено», — покорно произнёс Душруг.
«И ещё…» — Агандаур обвёл затуманенным взором зал, не желая выдавать слабость. «Та наёмница, Шани. Она была здесь, когда я сражался».
«Я никого не видел, кроме нас и майаров» — с удивлением ответил Душруг.
«Значит, она жива. Найди её. Она должна сопровождать меня. И отправь письмо Мордреду в Умбар. Прикажи прекратить его абсурдный план с подменной принцессы, но напомни, чтобы запасной план был готов». — закончил Агандаур, после чего с трудом вернулся на трон, едва удержавшись на ногах.
§2. Жаркая пустыня
Когда песчаная буря утихла, над горизонтом только начинало подниматься солнце. Прекхард, Гром, Володус и Малдуст провели всю ночь без сна, непрестанно разгребая осевший песок, который угрожал поглотить их целиком. Они обрадовались, увидев, что теперь могут различать объекты на расстоянии, и поспешно поднялись на ноги, осматриваясь вокруг.
«Фух, ну что ж, ещё пару часов мы поживем», — многозначительно произнёс Гром.
«Не стоит медлить», — ворчливо ответил Малдуст, отряхивая песок с шляпы. — «Надеюсь, буря остановила наших недоброжелателей, но я не был бы в этом столь уверенным».
«Старик со своей дурацкой шляпой прав», — добавил Володус. — «Предлагаю какое-то время двигаться на юг. Если всадники будут нас искать, то, вероятно, подумают, что мы направляемся к дороге, а не углубляемся в пустыню».
«Звучит разумно, если бы не одно „но“: у нас почти нет еды и воды, чтобы задерживаться здесь», — заметил Гром.
«Нет, нет, нет! Я уберёг вас от бури, но на этом наши пути снова расходятся. Вы можете идти, как хотите, а я направляюсь в Харад», — твёрдо заявил Прекхард.
«Я, конечно, не знаток пустыни, — ответил Малдуст, — но на своём веку изучил множество карт. И я уверен, что даже по основным дорогам до границы с Харадом тебе потребуется не один день».
«Мне всё равно! Мой вождь, Великий Змей, нуждается во мне!» — уверенно заверил Прекхард. На эти слова Малдуст и Гром переглянулись, а Володус, тоже осведомлённый о судьбе вождя Прекхарда, был настолько не заинтересован в разговоре, что предпочёл заняться ковырянием в носу.
«Прекхард, я понимаю твои чувства», — произнёс Гром. — «Но давай рассуждать здраво. Если мы выйдем на дорогу, нас ждёт верная смерть. На открытом пространстве степи нас сразу заметят и схватят всадники, которые, возможно, еще продолжают нас преследовать. Если ты пойдёшь один, без еды, через пустыню в сторону своей родины, твой путь займёт недели, если тебя не поймают раньше те же всадники. Предлагаю тебе на время забыть о чувстве долга и продолжить путь вместе с нами. Давайте углубимся немного на юг, переждём, пока всё успокоится, и вернёмся на дорогу. В конце концов, нам с тобой по пути, ведь я тоже собираюсь как можно скорее вернуться в Умбар».
«Ты так говоришь, потому что я единственный, кто способен ориентироваться и выживать в этих песках», — с недоверием ответил Прекхард.
«Не без этого, но разве это не в наших общих интересах?» — прямо и откровенно произнёс Гром.
Закончив свои занимательные занятия, Володус незаметно вытер длинную козюлю об шляпу Малдуста, тот, к счастью, не заметил его подлости. Затем Володус обратился к остальным:
«Друзья, вам не кажется, что нас стало меньше?»
Все озадаченно переглянулись, а потом хором воскликнули:
«Цедрус!»
Совместными усилиями они смогли откопать тело своего товарища, которого засыпало песком. Песок полностью покрывал его лицо и тело, создавая впечатление, что он стал частью самой пустыни. Дыхательные пути Цедруса были забиты песком, а его рот плотно запечатан пылью.
Несмотря на ужасную картину, Цедрусу всё же удалось каким-то чудом пробить себе в лёгкие крупицы кислорода и остаться в живых. Прекхард взял его и начал трясти, словно тряпичную куклу, надеясь избавиться от песка. Однако это не дало желаемого результата, и тогда остальные присоединились к нему, помогая очистить тело от пыли и песка.
В суете и неразберихе Гром не устоял перед искушением, присущим ему с давних пор, и решил проверить карманы Цедруса. Пират обнаружил кошелёк с монетами и несколько блестящих безделушек.
Когда, наконец, Цедруса освободили от песка, он всё ещё оставался без сознания после травмы, полученной в Стурлуре. Несмотря на попытки Прекхарда привести его в чувство, похлопывая по щекам, Цедрус не приходил в себя. В конце концов, Прекхард снова закинул его на плечо и сказал:
«Ладно, пусть будет так, пока что. Но имейте в виду: при первой же возможности я…» — Прежде чем харадрим закончил свою фразу, ее с долей насмешки оборвал Гром. — «да-да, отправишься в Харад»
По мере углубления на юг пустыни, Малдуст приблизился к Грому и шепнул ему на ухо:
«Ты же понимаешь, что ему придётся рассказать, что на самом деле произошло с его вождём?»
Гром повернулся к Малдусту и заметил, что с его шляпы свисает козявка, оставленная Володусом. Гром перевёл взгляд с козявки на Малдуста и обратно, затем ответил:
«А… Да. Как только я перестану ощущать дыхание всадников, преследующих нас сзади. Ты ведь знаешь, какой импульсивный и непредсказуемый Прекхард. Ради нашего блага, пусть он пока остаётся в неведении.»
«В этом есть смысл, конечно…» — произнёс Малдуст, поглаживая свою бороду. — «Но лучше бы нам не заигрывать с ложью. В конечном итоге от неё больше хлопот, чем пользы».
Он заметил, как Гром часто бросает взгляд на его шляпу. Это льстило Майару, и он подумал, что её необычный вид привлекает Грома. «Да, моя шляпа единственная в своём роде, во всём Средиземье такую не сыщешь», — с улыбкой подумал он про себя.
Ещё до того, как песчаная буря окончательно утихла, Малантур отдал приказ отряду выступать. Дополнительная провизия, отправленная из Стурлура, прибыла раньше, чем ветер перестал поднимать песок.
Шани чувствовала себя совершенно измотанной. Ей удалось поспать всего пару часов, и то в неудобной позе верхом на лошади. Усталость и недосып вызывали у неё ужасное раздражение.