Страница 40 из 75
«Предпочитаю владеть информацией — это позволяет контролировать ситуацию, — ехидно заметил Агандаур, позволив себе подобие улыбки»
Губа Шани невольно дернулась. Эту фразу она часто использовала сама. «Совпадение или он намеренно меня провоцирует?» — подумала она про себя, прежде чем, собравшись, ответила спокойно:
«Это весьма практично и объясняет вашу осведомленность».
Откинувшись на спинку трона, Агандаур продолжил:
«Ну так что ты можешь рассказать о истории вариагов? Давай, поделись их славным прошлым».
«Ну… Их история развивалась вполне естественно для их местности. Огромные степные просторы, населенные разрозненными племенами, объединенными общей культурой, языком и кочевым образом жизни. Несмотря на отдаленность друг от друга, благодаря общим стоянкам, поддерживалась связь одного племени с другим. Они часто объединялись для великих походов, опустошая и разоряя территории соседей. Больше всего от их набегов страдало некогда существовавшее королевство Нурн, но и предки истерлингов также испытали на себе их разорительные действия» — увлеченно рассказывала Шани, пока не запнулась, чтобы оценить вовлеченность Агандаура в её рассказ. Ей показалось, что он не слушает её, а смотрит как-то мимо.
— Продолжай, — невозмутимо сказал Агандаур, не меняя положения.
— Ам… В конечном итоге, из-за увеличения числа рабов после набегов возник вопрос об их экономической целесообразности, — начала Шани, чувствуя, что может продолжать свой рассказ. — Обычно они поступали так: предлагали выкуп за пленных, держа их в неволе, пока родственники или друзья не соберут достаточно средств. Но с каждым разом пленных становилось всё больше, выкупить всех не удавалось, а использовать их труд в степном хозяйстве было невозможно — они ничего не знали об этом. Со временем племена договорились выделить одну из своих стоянок для постоянного содержания рабов. Харад стал основным торговым партнером Кханда — там рабочие руки были нужны, а в армии рабам находилось применение. Спрос на рабов рос, и вариаги не упускали возможности пополнять их ряды. Стурлур, стоянка для пленных, стал важным местом. Но когда в степях были найдены залежи серебра, вариаги сами стали нуждаться в рабочей силе. Стурлур вырос и превратился в город, хотя и оставался, по сути, резервацией. Баррикады заменили на стены, а племя, что постоянно находилось там, стало владельцем фактической столицы и единственного города их народа.
Шани с головой погрузилась в рассказ, и лишь теперь поняла, что давно не вела интеллектуальных бесед. Её изголодавшаяся по таким разговорам душа слишком увлеклась историей, забыв о том, что она всего лишь наёмница в глазах окружающих. И тут до неё дошло: Агандаура интересовала не сколько история, как она сама.
«Да, история степных вариагов — это не история великих завоевателей. Это просто налётчики, воры и работорговцы. Однако одно племя сумело всех объединить под своей властью. Скажи мне, на чём основана эта власть?» — внезапно спросил Агандаур.
«Я думаю… на насилии? На силе?» — неуверенно ответила Шани.
«Ха! И где их сила? Горстки моих людей и немного наёмников хватило, чтобы сокрушить их так называемую столицу. Нет, девочка. Власть этих никчёмных степняков основана на жадности и алчности. Все те ханы, что ныне называют себя великими, — это предводители того самого племени, что некогда захватило Стурлур. Но что это им дало? Силу? Армию? Тайные знания? Нет. Они просто монополизировали работорговлю. Бесполезным золотом и серебром они объединили свой народ. На этих же чувствах играл Саурон» — объяснял Агандаур, с лёгким презрением.
«Вы хотите сказать, что власть Великого хана ненадёжна?» — осторожно спросила Шани.
«Именно. Истинная власть основывается на личной силе. Только тот, кто сам сильнее и могущественнее окружающих, может претендовать на высшую власть. Могущество, основанное на личной мощи, — самая надёжная гарантия власти», — говорил Агандаур с явным интересом.
«Как у Темного Властелина Саурона, верно?» — догадалась Шани.
«Могущество Саурона строится на иллюзии страха. Это действенно, спору нет. Но свою личную силу он утратил после Войны Последнего Союза» — сухо ответил Агандаур.
«Звучит так, будто вы сомневаетесь в могуществе нашего Господина» — проницательно заметила Шани.
«Нисколечко», — с усмешкой ответил Агандаур, позволив себе лёгкий оттенок улыбки, играющий в уголках губ.
«Я слышала, что Темный Властелин открывает своим самым доверенным слугам тайны мироздания, позволяя им изучать и контролировать то, что многие называют магией. Лично я никогда не видела подобных сил. Это ведь то, о чем я говорю, не так ли?» — обратилась Шани, указывая на клетку с пульсирующими молниями, стараясь изменить опасную тему.
«Саурон редко делится опасными секретами, которые могут стать оружием в руках амбициозных личностей. Но да, когда-то мне были открыты некоторые тайны, и меня обучили подчинять себе гром и молнию, чтобы сокрушать врагов», — поведал Агандаур, демонстрируя в руке сгусток электрического разряда, переливающегося в его латной перчатке. — «Это всего лишь предосторожность, чтобы наш гость не решился покинуть нас преждевременно, если решит наложить на себя руки», — добавил он, указывая на клетку.
Шани начала испытывать страх от необычной откровенности Агандаура. Его слова и мысли, а также тот факт, что он не упоминает Темного Властелина по титулу, лишь усиливали её подозрения о том, что он ведёт опасную игру. Ей очень хотелось узнать больше, но она понимала, что, если Агандаур откроет ей свои намерения, он не отпустит её.
«Что ж, беседа с вами оказалась гораздо приятнее, чем я ожидала. Приятно, знаете ли, после долгих разговоров о выпивке, крови и тавернах поговорить о более высоких вещах. Но хорошего понемногу, иначе быстро привыкаешь. Моя команда выполнила свою цель, мы помогли вам взять город, свою долю мы уже получили, на большее претендовать не станем. Так что, с вашего позволения, я бы предпочла вернуться к своим людям», — быстро закончила Шани, стремясь покинуть тронный зал. Но, стоило ей отвернуться, как она услышала ответ:
«Да, твои люди выполнили свою роль, но твоя только начинается», — властно произнёс Агандаур.
Шани, с трудом сдерживая эмоции, закрыла глаза от напряжения. Затем, собравшись с силами, она заставила себя мило улыбнуться и обернуться со словами:
«Что вы имеете в виду, господин Агандаур?»
Предводитель черных нуменорцев медленно встал с трона и начал приближаться к Шани шаг за шагом.
«Хватит ломать комедию. Ты достаточно умна, чтобы понять истинную природу власти и способы её получения. Харад, Кханд, Истерлинги… Их правители всего лишь пешки и жалкие марионетки. Но те земли, откуда ты родом, достойны истинного правителя», — продолжал Агандаур, в то время как Шани, размахивая руками и отрицательно мотая головой, пыталась отстраниться от его слов. — «Я бы предпочёл, чтобы ты приняла мою сторону добровольно, Бер…» — резкий шум за закрытыми дверями тронного зала прервал его речь.
«Что за шум? — удивленно спросил Агандаур, застыв в пяти метрах от Шани, протянув к ней руку и уставив взгляд на закрытую дверь за её спиной».
Шани недоуменно повернула голову в ту же сторону. За дверью раздавались громкие стуки, всё нарастающие, перемешанные с глухим звоном стали и едва уловимыми предсмертными вздохами. Затем наступило краткое затишье, после которого двери внезапно разлетелись в щепки от мощного взрыва. Шани едва успела отвернуться, чтобы мелкие осколки не задели её лицо, а Агандаур, невозмутимо, заслонил открытый подбородок рукой.