Страница 50 из 103
Открыв файл, переданный ей Лингом, Иса углубилась в его изучение. Через три часа она вынуждена была признаться себе, что сама до такого подхода точно никогда бы не додумалась. За примененными Лингом приемами и алгоритмами настолько явно просматривалась нечеловеческая логика, что Иса даже не расстроилась от осознания того, что не смогла решить эту задачу самостоятельно. Наоборот, она с удовлетворением отметила, что джангр использовал в своем решении многие ее наработки, переданные ему в первичном информационном пакете.
И вот теперь по гиперсвязи пришел условный сигнал и медиа-файл, который нужно было выдать в эфир по трем главным сетевым каналам планеты. Что ж, у Исы все было готово, и, загрузив файл в сеть, она отправила команду на его воспроизведение и одновременно на блокировку доступа к управлению контентом с любых терминалов, подключенных к внутренней сети медиаканалов.
С экрана на сотни миллионов жителей Индейца-3 глянуло выразительное лицо молодой женщины, хорошо знакомое большинству из них по довоенным передачам общеимперских средств массовой информации.
— Граждане Империи, — твердо глядя в глаза аудитории произнесла Евгения Новикова, — мой отец, император Константин, погиб смертью солдата, защищая жизни людей и саму возможность существования человеческой расы. Я уверена, смерть его не была напрасной. Но в тяжелое время всегда на поверхность всплывает грязная пена, и здесь, в системе Эпсилона Индейца, нашлись люди, захотевшие воспользоваться временной слабостью разрушенного войной государства для утверждения личной власти и реализации собственных амбиций. К счастью, в Империи еще есть здоровые силы, и сейчас эти силы ведут бой на высоких орбитах вашей планеты за восстановление законной власти и искоренение сепаратизма в системе Эпсилона Индейца. Я обращаюсь ко всем, кто еще помнит довоенную жизнь и хочет, чтобы она вернулась. Я обращаюсь к жителям планеты Индеец-3, а также к солдатам и офицерам, обманом втянутым в преступный мятеж. Не выполняйте приказы сепаратистов, не оказывайте сопротивления войскам законного правительства. У мятежа нет перспектив. Уже сейчас флот сепаратистов расходует последние крохи тетрала, и пополнить его запасы главари сепаратистов не смогут, потому что кроме сиюминутной власти и денег их ничто не интересует. В отличие от них, возрождающаяся Империя уже сейчас делает все возможное для возобновления производства тетрала, а значит и для восстановления единства человечества. И результаты этих усилий очевидны — флот законного правительства не испытывает недостатка в топливе. Всем, кто добровольно сложит оружие и перестанет выполнять приказы главарей сепаратистов, командование ударным флотом законного правительства гарантирует амнистию. Лишь виновных в тяжких преступлениях ждет справедливое наказание. Я убеждена, что вы примете единственно верное решение.
Дальше обращение циклически повторялось. По прикидкам Исы, прекратить передачу системщики медиаканалов смогут в лучшем случае минут через сорок, если, конечно, они захотят это сделать…
— Что будем делать, Седой? — в голосе командира флагманского линкора «Знамя Революции» слышались мрачные нотки, — еще двадцать минут такого боя, и мы не сможем ни двигаться, ни стрелять.
Остальные члены революционного правительства перевели взгляды на своего лидера, занявшего эту позицию после внезапной скоропостижной кончины предыдущего вождя.
— Мы должны добить их линкор! — прорычал Седой, — любой ценой, понимаете, любой! Вы что, не видите, что ключ к победе именно в нем и в этом Чехове! Если его убрать, у этих импотентов все само развалится! Усилить огонь! Снять с орбиты остальные корабли и отрезать ему путь к отступлению! Авианосцу «Независимость» выйти на дистанцию атаки и поднять истребители и торпедоносцы. Цель — линкор «Смоленск».
— Группировка противника пришла в движение, — осторожно возразил Ярый, — они собираются высадить десант, а мы оголяем низкие орбиты.
— Это все ерунда. Что такое два крейсера, десяток эсминцев и горстка десантников? Да у нас на планете в сотню раз больше войск, чем они в состоянии высадить! А противоорбитальные ракеты? А позиционные районы ПВО? И без кораблей справимся. Выполняйте приказ!
Больше возражений не последовало. Крутой нрав Седого лидеры революции знали очень хорошо.
— Генерал! — выкрикнул оператор связи, — Сообщение с планеты. На главных информационных каналах несанкционированная трансляция обращения имперцев!
— Включайте! — Седой всем корпусом развернулся к экрану.
— Ресурс поля пять процентов, — голос старшего техника ощутимо подрагивал, — Еще два три попадания и эмиттеры выгорят.
— Один из крейсеров противника прекратил огонь и вывалился из строя! Паразитный остаточный импульс двигательной установки характерен для нештатного прекращения подачи топлива, — доложил оператор контроля пространства, — у них закончился тетрал, командир!
«Смоленск» ощутимо содрогнулся от очередного попадания. С приходом еще одного линкора и нескольких крейсеров плотность огня противника увеличилась.
— Три процента…
— Отключить защитное поле, — отдал я негромкий, но твердый приказ.
— Но…
— Выполнять!
Через пару минут первый вражеский снаряд ударил в нашу броню и проекционный экран расцвел красными строками сообщений о повреждениях, к счастью, пока не сказавшихся на боеспособности корабля.
— Командир, — обратился ко мне капитан Бекер, — может быть стоит разорвать дистанцию? Наши орудия имеют более высокую прицельную дальность, чем у противника, мы сможем бить их с безопасного расстояния.
— Продолжать бой на текущей дистанции. Схему огня не менять.
Я хотел, чтобы сепаратисты вцепились в мой линкор мертвой хваткой. Стоило разорвать дистанцию, и у командующего их флотом могли возникнуть сомнения. Они должны были видеть, что цель близка, что защитного поля у жертвы больше нет, их снаряды бьют в незащищенный корпус вражеского корабля, что еще чуть-чуть, еще совсем немного, и победа будет достигнута. Только так я мог заставить врага выжечь татраловое топливо досуха.
Корпус линкора снова сотрясся.
— Седьмое орудие главного калибра уничтожено, — доложил Бекер, — Командир…
— Выполняйте приказ, капитан, или я отстраню вас от занимаемой должности.
— Почему авианосец до сих пор не выпустил москитные силы? — голос Седого сорвался на крик, — кто-то желает проверить революционный трибунал на гуманность?
— Только что пришло сообщение, — скороговоркой произнес оператор связи, — на «Независимости» беспорядки, взлет истребителей и торпедоносцев невозможен… Корабль лег в дрейф.
— Они узнают, что такое бунт, собаки! — зарычал Седой, — Усилить огонь! Все корабли включились в преследование?
— Так точно, генерал, но уже четыре крейсера вышли из боя, у них не осталось тетрала даже на ведение огня.
— Сейчас мы его добьем, — негромко, как будто убеждая самого себя, произнес Седой, — поля нет, треть орудий молчат, броня пробита во многих местах. Он не сможет продержаться долго.
— Генерал, шестая батарея противокосмической обороны не выполнила приказ открыть огонь по вражеским крейсерам. Противник приступил к высадке десанта. Сейчас их боты в верхних слоях атмосферы.
— Седой…
— Что, Ярый, что?! — неожиданно заорал новый вождь революции.
— Надо прекращать преследование, иначе мы останемся здесь без топлива, как в пустой бочке.