Страница 48 из 103
Во второй волне шли пять зондов производства союзников. Траектории их движения лежали несколько в стороне от маршрутов беспилотников первой волны, а основной задачей для них стала разведка планетарной обороны противника. Главная сложность для меня заключалась в том, что я совершенно не собирался уничтожать флот мятежников. Их корабли нужны были мне целыми и, по возможности, неповрежденными, поэтому я собирался поставить Седого и компанию в безвыходное положение, отрезав его лишенный топлива флот от ресурсной базы, которой для него являлась планета.
— Мои зонды несут потери, — сообщил мне вице-адмирал по гиперсвязи, — а собранная ими информация практически не представляет ценности, мы все это и так знаем. Что у вас, лейтенант?
Пока мятежники азартно отстреливали беспилотники Ямады, зонды джангров проскользнули через жидкую завесу патрульных кораблей Революционного флота и нырнули в атмосферу Индейца-3. Места размещения стационарных пусковых установок противоорбитальных ракет на третьей планете были хорошо известны вице-адмиралу, а значит, и мне. Строили их еще во время войны, и с тех пор ничего не изменилось. Позиционные районы средств ПВО тоже остались на своих местах, мятежники только сменили командование и поставили на ключевые посты своих людей. Я смотрел на данные, поступающие со сканеров зондов, и мое удивление нарастало с каждой минутой.
— У меня такое ощущение, господин Ямада, что к отражению десанта сепаратисты вообще не готовятся.
— Ну, где-то их можно понять, — ответил вице-адмирал, — видимо, они убеждены в том, что просто не пропустят нас к планете. Честно говоря, я на их месте я тоже бы так думал.
Сомнения Ямады мне не нравились, но сделать я с этим ничего не мог, приходилось просто этот факт игнорировать.
— Я начинаю атаку на четвертую орбитальную крепость, — сообщил я адмиралу, — Линкору «Смоленск» приступить к сближению с противником!
Как и в Солнечной системе, сепаратисты для экономии тетрала вывели орбитальные крепости на геостационарные орбиты, а это, между прочим, тридцать пять тысяч километров от поверхности планеты — очень много для орбитальных крепостей и крайне неудобно для собственных кораблей, заполняющих разрывы между ними. В итоге все четыре крепости оказались над экватором планеты, образуя квадрат вместо обычного тетраэдра и оставляя практически без прикрытия полярные области. Именно через эти дыры в обороне мятежников я и планировал нанести удар, но пока нашему плану мешали линкоры и крейсера мятежников, расположенные ближе к планете на несинхронных орбитах. Никаких маневров они пока не совершали, но это пока, ибо я знал, как заставить их тратить тетрал.
— Рубеж открытия огня главным калибром, — доложил старший артиллерийский офицер.
— Пока ждем. Продолжать сближение. Приготовиться к совершению маневров уклонения.
Противник тоже огня не открывал. В современной космической войне на тетрал было завязано почти все, включая артиллерию, ведь снаряды тоже двигались к цели не в обычном пространстве, а полупогруженными в гипер, а где гипер, там и тетрал. Поэтому артиллеристы орбитальной крепости предпочитали стрелять наверняка и ждали, когда мы приблизимся на расстояние, не позволяющее эффективно уклоняться от их залпов. Но я не собирался давать им такую возможность.
— Открыть огонь главным калибром! — я сократил расстояние ровно настолько, чтобы системы радиоэлектронной борьбы орбитальной крепости не мешали точному наведению орудий. Впрочем, промахнуться по такой цели было сложно. В этом и состоит один из главных недостатков стационарных орбитальных объектов — они не могут эффективно маневрировать и уклоняться от огня с большой дистанции. Поэтому при нормально организованной орбитальной обороне мобильные силы не должны давать врагу безнаказанно расстреливать крепости с комфортной для него дистанции. Обычно они и не дают, но это когда у них все хорошо с топливом.
Орбитальные крепости я захватывать не собирался, а снарядов к главному калибру у меня хватало, так что чувствовал я себя пока вполне уверенно.
— Есть попадания! — прозвучал доклад командира БЧ-2 капитана Бекера.
Я и сам отлично видел на проекционном экране, как снаряды моего линкора взрываются на границе защитного поля орбитальной крепости, заставляя его на мгновения становиться видимым. И я, и командир крепости прекрасно знали, что если мне никто не будет мешать вести огонь, защитного поля надолго не хватит.
— Четвертая крепость открыла огонь! — выкрикнул оператор контроля пространства.
— Уклонение по схеме три, — тут же отреагировал я. Линкор бодро сместился влево-вверх, уходя от снарядов противника.
— Крепость включила двигатели! Они пытаются оттянуться на низкую орбиту.
Вот это уже был жест отчаяния, предпринятый, видимо, командиром крепости по собственной инициативе, без приказа, а то и вопреки ему. Двигатели орбитальной крепости предназначались только для коррекции орбиты или для очень неспешного ее изменения. Такую тушу просто так не сдвинешь, и до низких орбит им предстояло ползти многие часы.
Флот мятежников продолжал бездействовать на низких орбитах. Что они там себе думали, я не знал, вернее, догадывался, конечно, но по отношению к гарнизону четвертой орбитальной крепости это выглядело очень некрасиво, и я не собирался упускать такую замечательную возможность внести раскол в ряды противника.
— Как только упадет поле крепости, сменить тип боеприпасов на снаряды для заградительного огня, — отдал я приказ командиру БЧ-2.
— Командир, но мы только краску им поцарапаем. Поражающие элементы не смогут пробить броню.
— Выполняйте, капитан Бекер! Я и не хочу ее пробивать, — чуть повысил я голос и добавил в него стальные нотки, — Офицер связи, запишите мое обращение для передачи на открытой волне.
— Запись включена.
— Командиры и солдаты гарнизонов орбитальных крепостей, к вам обращается командующий сводным флотом Эпсилона Индейца и Союзного Государства Людей и Джангров. Ваши мятежные лидеры вас предали. Мы можем уничтожить крепости одну за другой, но мы не хотим смерти наших граждан, обманутых изменниками и сепаратистами. В случае прекращения вами огня и добровольного выхода из боя я, лейтенант Чехов, и вице-адмирал Ямада гарантируем амнистию всем участникам мятежа, не замешанным в тяжких преступлениях против своих сограждан. Многие из вас уже убедились в лживости обещаний так называемых вождей Революции, и прямо сейчас они еще раз наглядно демонстрируют, во что они оценивают ваши жизни. У вас есть пять минут, после чего мы открываем огонь снарядами с кумулятивно-фугасной боевой частью.
По моему знаку офицер связи прервал запись.
— Господин вице адмирал, — обратился я к Ямаде, — у вас есть возражения по тексту обращения?
— Никаких, лейтенант. Вы очень доходчиво изложили им перспективы.
— Поля больше нет, командир!
— Огонь заградительными! Включить трансляцию сообщения.
Главный калибр «Смоленска» выбросил в сторону лишившейся защитного поля цели два десятка снарядов. Через семнадцать секунд ливень готовых поражающих элементов, рассчитанных на уничтожение истребителей и торпедоносцев, хлестнул по толстой шкуре четвертой орбитальной крепости. Опасности для ее гарнизона этот залп не представлял, но он дал возможность каждому солдату и офицеру мятежников почувствовать, как содрогается под тяжелыми ударами еще недавно казавшаяся такой надежной броня.
Мое обращение приняли не только на орбитальных крепостях. Нужно отдать лидерам мятежников должное, они сразу поняли, чем чревато дальнейшее бездействие.